Читаем без скачивания Книга, в которой исчез мир - Вольфрам Флейшгауэр

Безмолвно взирал врач на бесформенную массу, бывшую некогда телом Зеллинга. Самое удивительное заключалось в том, что он узнал этого человека. Изящные штаны, жестко накрахмаленная рубашка, сюртук с блестящими пуговицами. Вдруг его снова охватил леденящий ужас. Великий Боже! Руки. Николай беспомощно смотрел на обрубки, торчавшие из рукавов сюртука. Эти негодяи, эти изверги, кто бы они ни были, отрубили ему руки. Что вообще сделали они с этим телом? Эти кровожадные твари принадлежали к какому-то другому, не человеческому виду, они явились из чуждого, ужасного и отвратительного мира.

Николай обратил внимание на то место, где лежал труп. Земля выглядела изрытой и перепаханной. Везде были видны следы сапог. Очевидно, происходила борьба. У Николая возникло впечатление, что здесь было много людей, которые пересилили и одолели камергера. Нападение не было совсем неожиданным, так как такая рана причинила бы немедленную смерть, жертва бы упала на землю, и здесь не было бы никаких следов борьбы.

Николай еще раз взглянул на обрубки предплечий. Очевидно, Зеллинг уже лежал на земле, когда ему нанесли последний удар в горло. Николай закрыл глаза. Какая ужасная смерть. Жуткая картина предстала его мысленному взору. Один из убийц сел на грудь камергеру, а второй откинул голову жертвы, занес кинжал и… Или убийц было больше? Или только один?

Он открыл глаза, чтобы отогнать ужасную картину. Но зачем все это? Кто мог это сделать? И что случилось с лицом? Он снова с содроганием всмотрелся в белесый, мясистый край раны, протянувшейся от виска через скулу до подбородка, и продолженный до противоположного виска и лба. Внутри очерченного разрезом пространства была видна зиявшая, гниющая красновато-коричневая поверхность, оставшаяся на том месте, где когда-то было лицо Зеллинга. Щеки, губы, нос, веки и даже глаза исчезли.

— Вы готовы? — прошептал ди Тасси и сделал шаг к дереву. Николай кивнул. К чему еще хочет подготовить его этот человек? Он поднял глаза и увидел, что ди Тасси снимает материю с торчащего из дерева предмета.

— О Всемогущий… — вырвалось у Николая.

Какой варвар это сделал? В корявую кору дерева на высоте груди был воткнут нож. Рукоятка черного дерева тускло блеснула в свете фонаря. Запачканное лезвие шириной в два пальца было воткнуто глубоко в ствол. Только чуть позже Николай разглядел, что было нанизано на лезвие: это были глаза Зеллинга! От этого зрелища врач едва не потерял разум. Он непроизвольно отступил на два шага. Неужели ди Тасси вообразил, что он сможет дать этому какое-то объяснение? Какое чудовищное преступление! Бедный Зеллинг! Что он сделал, за что его так жестоко убили? Николай вспомнил о девушке. Неужели ей тоже грозило такое? Или она просто стала свидетельницей этого зверства и от такого зрелища впала в столь ужасное состояние?

Он заметил, что ди Тасси смотрит на него выжидающе. Очевидно, дело было еще не исчерпано.

— Я… я ничем не могу вам помочь, — заикаясь, пробормотал Николай. — Это дело рук дьявола. Я… я ничего не могу сделать.

— Насколько я понимаю, дьявол не оставляет после себя посланий на латыни?

— Прошу вас, прикройте это. Это ужасно. Я хочу сказать, что этот несчастный ничего не сделал.

Голос врача дрожал. Но на ди Тасси никакого впечатления состояние врача не произвело. Он с силой извлек нож из дерева. Николай вздрогнул. Ди Тасси подошел к нему, протянул нож, приблизил к лезвию фонарь и приказал:

— Читайте!

— Я не могу, — отказался Николай.

Ди Тасси взял платок, обмотал им лезвие и одним коротким движением снял с ножа проколотые глаза. После этого он снова протянул нож врачу.

Николай с отвращением взглянул на оружие, запачканное запекшейся кровью. Однако теперь в свете фонаря он сумел разглядеть на лезвии какую-то гравировку. Николай начал читать, но его отвращение от этого только усилилось. Кто это сделал? Какая больная душа оказалась способной на такое ужасное преступление?

In te ipsum redi.

Загляни в себя.

Николай растерянно воззрился на нож.

Ди Тасси молчал. Молчали и его люди. Фойсткинг неподвижно стоял рядом с мертвецом. Два других человека попрежнему сидели возле спящей девушки. Вдалеке послышался топот копыт. Это подъезжала карета.

In te ipsum redi.

5

— Так, значит, вы не знаете, выздоровела ли она после пережитого потрясения?

— Нет, ведь она до сих пор спит.

— Она не ранена?

— Тело ее не повреждено, но о состоянии ее разума я пока не могу сказать ничего.

— Вы связали ее?

— Да, из предосторожности.

— Скоро ли она придет в себя?

— Через три, может быть, четыре часа. Я бы хотел на это время отлучиться и отдохнуть. Я устал, и мне не мешает хорошенько выспаться.

Ди Тасси пододвинул врачу бокал и налил туда красного вина из пузатой бутылки.

— Вот выпейте. Это сделает ваши сны более приятными.

Николай, не возражая, взял бокал и отпил глоток вина.

Они сидели в кабинете Зеллинга. Здесь все осталось по-прежнему. Обстановка кабинета не изменилась за три дня, прошедшие с тех пор, как Николай был здесь, когда впервые приехал в этот замок. Но одновременно все в этой комнате изменилось до неузнаваемости.

— Вы во что бы то ни стало должны привести ее в такое состояние, чтобы она описала преступников, — сказал ди Тасси.

— Вы полагаете, что она видела эту сцену?

— Вы можете как-то иначе объяснить ее состояние?

Николай покачал головой. Нет. Ди Тасси абсолютно прав.

— Вы знаете, кто она? — спросил он после недолгого молчания.

— Нет, но скоро мы узнаем и это. Двое моих людей утром отправятся в окрестные деревни. Кроме того, нам надо разыскать Циннлехнера.

— Он тоже пропал?

— Да, и при этом все указывает на то, что он и есть преступник.

Николай не смог скрыть изумления.

— Циннлехнер смог это сделать? Я в это не верю.

Ди Тасси ничего не ответил на это, лишь посмотрел на Николая каким-то особенным, странным взглядом. Что-то очень смущало Николая в этом человеке. Большую часть времени он не чувствовал той естественной дистанции, какая существовала между ними. Но потом вдруг он понимал, что перед ним имперский чиновник, человек двора августейшей особы, человек из императорской канцелярии, выполняющий свой долг, распоряжающийся своими подчиненными и, огражденный своими многочисленными привилегиями, обитающий в какой-то иной и чуждой вселенной, каковая была так же далека от Николая, как старая добрая Луна.

— Зеллинг и Циннлехнер должны были сегодня утром многое рассказать мне о событиях последних недель и месяцев и ответить на некоторые мои вопросы, — сказал ди Тасси. — Вдруг незадолго до того, как вы прибыли сюда, мне сообщили, что камергер Зеллинг покинул замок. Я распорядился обыскать его покои. Но нам не удалось ничего найти. Он собрался в полной тайне. Тогда я приказал позвать Циннлехнера, так как полагал, что он многое знает обо всех обстоятельствах исчезновения Зеллинга. Но Циннлехнер тоже исчез. Сундуки были пусты, а лошади в конюшне не было. Я послал своих людей в погоню за ними с распоряжением задержать обоих. Их следы были хорошо различимы на свежем снегу. Они и привели нас на то место, где мы нашли Зеллинга. Все остальное вы видели собственными глазами.

— Зеллинг уехал, а Циннлехнер отправился вслед за ним?

— Да, похоже, что было именно так.

— И нет никаких следов того, куда уехал Циннлехнер?

— Да, пока нет. Но я гонюсь за ним по всем четырем следам.

— Четырем?

— Да, с той поляны ведут четыре конских следа. Два обрываются недалеко от Ансбаха, третий на дороге в Ханау, а четвертый ведет на восток. Это все, что нам пока известно.

— А девушка? Как она попала туда?

— Видимо, она в то время шла в одну из тамошних деревень. Вероятно также, что она приехала с одним из всадников.

— Но зачем ей это было надо? — спросил Николай.

— Этого я не знаю. Именно поэтому я так хочу, чтобы вы привели ее в чувство, а она рассказала бы нам об этом.

Ди Тасси поднял глаза к потолку и шумно выдохнул.

— Какое отличное это красное вино.

Николай смущенно молчал. Пережитое за последние несколько часов совершенно выбило его из колеи. Он чувствовал себя вконец разбитым.

— Вы знали этого Зеллинга, не так ли? — спросил ди Тасси.

Николай кивнул.

— Он принимал меня здесь, в этой комнате, четыре дня назад. Потом появился господин Калькбреннер, а еще позже пришел и господин Циннлехнер.

Ди Тасси вскинул левую бровь и скорчил удивленную гримасу.

— И очевидно, все эти господа сразу после смерти графа решили срочно покинуть замок.

Фраза многозначительно повисла в воздухе. Прежде всего Николай подумал о Циннлехнере. Ведь именно с ним он исследовал труп графа Альдорфа. Теперь его трясло от одной мысли об этом. Неужели это Циннлехнер так жестоко расправился с Зеллингом? В такое Николай просто не мог поверить. Но кто еще мог совершить это злодеяние?