мне хочется кричать и плакать от страха. Я знаю кто мой отчим. Я знаю в какой среде живу. Я знаю, какие люди окружают меня, и прекрасно осведомлена чем они занимаются. Но от этого не становится легче. От этого только хуже. Я не хочу оказаться жертвой чужих, непонятных мне разборок.
— Эй, — он осторожно касается моего плеча, а меня подбрасывает от неожиданности. — Ты как?
— Н-нормально, — запинаюсь.
— Ты это… главное не бойся. Мы с этим разберёмся, — говорит настолько уверенно, что мне хочется ему поверить.
***
Вечер. Мы с Люцифером стоим, как провинившиеся школьники в центре кабинета. Я смотрю себе под ноги. Не хочу встречаться с ним глазами. Марио сидит за столом и буравит нас своим грозным взглядом. Он сейчас мне напоминает Зевса. Ему только молнии в руках не хватает для большей убедительности. Как это еще он бесноваться не начал? Странно. Конечно, мы с Люцифером рассказали ему не всю правду. Он опустил момент с Лиззи. Я промолчала о своем прогуле
— Значит так, — он поднимается со своего кожаного кресла. — С этого дня, ты, ко всем своим обязанностям будешь отвозить Лилиану в колледж. А потом забирать ее обратно.
— Но, — у Люцифера прорезается голос, и мы одновременно оборачиваемся. Смотрим друг на друга.
— Без, но, Люцифер, — отрезает Марио.
— Папа, — я тоже хочу возразить, но мне тут же закрывают рот.
— Я все сказал, Лили.
Снова смотрю на Люцифера: — А можно, — мужчина как в школе поднимает руку и берет слово, — я буду возить «что-нибудь» другое?
— Что? — Вспыхиваю я. — Что значит, «что-нибудь»?! Я вообще-то человек, а не вещь!
Козел! — Добавляю про себя.
— А системы слежения на машине недостаточно? — Снова спрашивает этот бес.
Хоть бы извинился, гад.
— Это не обсуждается. Свободны, — как обычно, громыхает голосом отчим.
От обиды я опускаю глаза и силой закусываю нижнюю губу. Люцифер открывает передо мной дверь и пропускает вперед. Джентльмен недоделанный! Хоть бы извинился. Выхожу. Слышу, как за спиной закрывается дверь. Можно выдохнуть.
11
Люцифер
Внутри дома и вокруг него были расставлены сверхчувствительные камеры с датчиками движения. Моя комната превратилась в пункт круглосуточного видеонаблюдения. Здесь кругом компьютеры. Мониторы. Валяющиеся под ногами провода. По периметру двора были выставлены охранники с собаками. Они делают обход территории раз в три часа. На днях приедут специалисты, которые установить более мощную сигнализацию. В общем, укрепляюсь как умею. Делаю из этого места неприступную крепость. Ах, да! Ко всему моему геморрою мне ведь ещё навязали это недоразумение. Лили. Теперь я ежедневно вожу ее в колледж подтирая по пути ей сопли. Полная жесть, короче. Так вот… С тех пор как я стал нянькой этой малолетней ссыкухи, у меня начались дни страданий и каменного стояка. Я не знаю, нарочно ли девчонка надо мной измывается или нет. Может она совсем не понимает, каких усилий мне стоят ее короткие юбки. И эти… чёрные чулки, мать вашу, в крапинку. А еще она иногда надевает кожаные брюки, которые обтягивают задницу. Она постоянно садится рядом со мной. И я просто не могу, не обращать на нее внимание. Эти мягкие, белые завитки волос на шее я вижу каждый раз, когда она наклоняется, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Я, наверное, скоро свихнусь. Мне так иногда хочется запустить свою ладонь в ее эту белобрысую шевелюру. А потом сжимая волосы на затылке повернуть ее задом… И наотмашь. Растягивая удовольствие. Вдалбливать в неё свой член. Так, чтобы пошлые шлепки было слышно на той стороне Гудзона. Иногда мне кажется, что я держусь из последних сил. Я стараюсь лишний раз не смотреть в ее сторону. Да что там не смотреть. Я даже не дышу туда.
Чтобы случайно не изнасиловать девчонку я сменил трёх шлюх за четыре дня. Эта девочка превратила меня здорового, взрослого мужика со стальными нервами в пятнадцатилетнего подростка с прыщами на лице и хроническим недотрахом. Всю свою сознательную жизнь я контролирую свои эмоции. Я умею управлять ими. Заглушать при необходимости. Или, наоборот, наращивать. Но теперь все пошло по одному месту. Каждую свободную минуту я думаю о ней. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями об этой малолетке. А еще я начал фантазировать. Я! Мать Вашу! Фантазировать! И эти дебильные фантазии мешают мне спокойно выполнять свою работу. И не только. Они иногда мешают мне жить. И из-за этого я начал срываться на ней. Да. Возможно, я не всегда был справедлив к этой девочке. Я осознаю, что время от времени я перегибаю палку своим хамством или похуизмом. Но она сама виновата! Соплячка постоянно фыркает. Гордо задирает нос, показывая все своим видом, что я никто. Так. Обслуга. Она постоянно язвит. Перечит. Этим она просто выводит меня из себя. А ещё она все время спорит со мной. И на это все мне вроде как должно быть похуй. Но, сука! Мне не похуй! На днях я вежливо… Ну ладно. Почти вежливо попросил ее надеть бронежилет. Так она посоветовала мне запихнуть его себе в задницу. А когда я сказал, что свяжу ей руки и надену насильно. Она разделась до белья и капроновых чулок. Надела поверх этого броник. Из-за того, что ей пришлось переодеваться мы опоздали на учёбу. Сегодня началась только вторая неделя, а мое терпение окончательно лопнуло. Когда она села ко мне в машину ее запах просто одурманил меня. Как там она говорит… Это персик. Жасмин. И ещё какая-то хрень. Возвращался с колледжа я уже не один. Меня сопровождал конский стояк. Теперь он мой несменный попутчик.
По возвращению в дом Луккезе, я решил, что с этим надо что-то делать. И чем быстрее, тем лучше. Так продолжаться больше не может. Я не могу так больше. Решив, что есть резон поговорить с Марио, я направился
