такие вещи. Даже самым близким друзьям. Любой в здравом уме, кто узнал бы обо всем, что сделал Билл, отвернулся бы от подонка навсегда.
— Полиции? — предположил я.
— Нет уж, спасибо.
Мы катили сквозь залитую лунным светом ночь. Я ощущал некую торжественность момента — все же меня посвятили в ужасную тайну.
Прошло время, прежде чем я сказал:
— То, что он с тобой сделал… он нарушил кучу законов, Кэт. Аборт против воли? Опоение? Незаконная хирургия? Не говоря уже об убийстве ребенка. Его могли заточить в тюрьму на долгие годы.
— Я не хотела, чтобы его посадили, — сказала Кэт. — Я хотела его смерти.
Меня пробрало.
— Боже, — прошептал я.
— Он убил моего ребенка, — тихо произнесла она.
— Он… больше… ничего не?..
— Что ты имеешь в виду?
— Он не… — Я не знал, как получше сформулировать вопрос. Наконец, решился:
— Ты еще можешь иметь детей?
— А, ты об этом. — Она кивнула. — Да. Могу.
— Слава Богу, — сказал я, чувствуя облегчение. Ведь было совершенно ясно, как сильно она хотела ребенка. А у меня ведь еще оставались некоторые надежды — пусть даже скрытые в тумане грядущего, — стать этому ребенку отцом.
— Я прошла комиссию через неделю, чтобы убедиться, что все в порядке. Не хотела, чтобы Билл узнал об этом, потому сама доехала до Сан-Бернардино, зарегистрировалась под выдуманным именем, заплатила наличными… Только потом он проверил счетчик миль на машине и заставил меня рассказать.
— Заставил тебя?
— Всегда заставлял. Я выложила все. Он смеялся.
— Смеялся?!
— Он сказал, что счел бы себя чокнутым, если бы сотворил такое со мной. Сказал, что ждет не дождется, когда сможет вырвать из меня еще одного ребенка. По-моему, он конкретно поставил себе такую цель.
У меня не получалось сейчас и слова сказать — я лишь смотрел и с трудом верил собственным ушам. С самого своего появления у моих дверей Кэт стравливала мне одну ужасную историю за другой, и переварить их все было довольно трудно.
По крайней мере, вот так вот сходу.
И, коль скоро вампир Эллиот оказался всамделишным, есть ли у меня причины не верить ей сейчас?
— Он что, так и сказал? Что хочет это повторить?
— Не хочешь ли ты сказать, что я выдумываю?
— Нет, но… какой же должна быть больной его голова, чтоб в нее такие мысли приходили?
— Какой же больной, выражаясь твоими словами, должна быть голова, чтобы дать волю рукам на подпой жены и аборт?
Я только и мог, что плечами пожать.
— Так или иначе, — продолжала Кэт, — тогда я и решила убить его. Думала об этом и раньше. Когда только-только очнулась, и он рассказал мне, что сделал. Вот почему я ничего никому не рассказывала. Пусть все думают, что мы счастливы вместе. Я решила поддерживать эту иллюзию столько, сколько получится — чтобы потом никто не нашел мотив, когда Билл… случайно умрет. Но, сам понимаешь… это была мечта, фантазия. Я бы не решилась. Но когда он рассмеялся мне в лицо и сказал, что захочет сделать мне еще одного ребенка на убой… это стало чем-то большим.
Глубоко вздохнув, она бросила на меня короткий взгляд и снова вернулась к дороге.
— Он изнасиловал меня, — сказала она. — Прямо здесь, в машине. На подъездной дорожке. Попросил, чтобы я наклонилась и посмотрела на одометр… чтобы объяснила, где я намотала все те мили, ушедшие на поездку к врачу.
— Прямо на улице?
Она несколько раз коротко и нервно кивнула.
— Было темно?
— Нет. Смеркалось, не более. Летний вечер, каких-то жалких девять часов. Солнце только-только начинало садиться, и света хватало. Если бы было темно, он попытался бы затащить меня в дом. Он всегда обставлял все так, чтобы видеть меня, когда мы… ну… занимаемся сексом.
— И как на это отреагировали соседи?
— Не думаю, что кто-то нас видел. Машина была с другой стороны дома, у черного хода, а мы были на асфальте перед ней. За забором и все такое… Но мне пришлось стиснуть зубы и молчать. Даже если он приказывал мне что-то говорить, я переходила на шепот. Как бы мне не было больно, я вела себя тихо. Не хотела, чтобы кто-то узнал.
— Ублюдок, — процедил я.
— Он попытался сделать меня беременной заново прямо там, на подъездной дорожке — вот и вся песенка. До того он всегда пользовался контрацептивами. Всегда. Что до меня — «поступай, как знаешь», говорил он. А я никогда не пыталась как-то взять это под контроль. Не было повода. Я хотела ребенка, но Билл всегда носил резинку.
— И как так получилось, что ты забеременела? Самооплодотворение?
— Нет, я бы не смогла такое провернуть. Просто одна из этих проклятых штук протекла, похоже. Такое бывает. Они всегда протекают. Иногда — рвутся прямо внутри. Но тогда, на дорожке, на нем не было презерватива. И он все приговаривал, пока делал это, что ждет-не дождется, когда я снова… вот только он не будет меня опаивать, он сделает все так, что я ничего не пропущу, ни одной минутки, что он покажет мне кусочки… вот что он твердил, пока насиловал меня.
Она умолкла. Надолго.
Снаружи лунный свет изливался на взгорья и равнины, служившие некогда местом съемок бесчисленным вестернам — в первые дни Голливуда. Ну, если все эти истории — правда. Я считал, что да. Иные склоны, утесы и расщелья выглядели едва ли не знакомыми. Может быть, именно их я видел в «Одиноком Ковбое» или «Шоу Джин Отри».
Будучи ребенком, я, смотря вестерны, и не подозревал, вообразить себе не мог, что где-то существует такое зло, как то, о котором мне сейчас поведала Кэт.
А ведь уже тогда оно, скорее всего, было.
Я просто не знал.
И не желал бы никому знать.
Кэт нарушила тишину:
— Но у него не вышло. Несмотря на все, я не залетела той ночью.
— Повезло, — сказал я.
— Наверное. И Билл лишился шанса снова покалечить меня. Навсегда — через месяц он уже был мертв.
— Убит Эллиотом, — сказал я.
— Именно так. Убит Эллиотом, — эхом откликнулась она.
— Ты в этом как-то замешана? — догадался я.
— Замешана по уши, — кивнула Кэт. — Я наняла Эллиота.
— Ты шутишь, — поперхнулся я.
— Думаешь?..
— Выходит, мы недавно пробили колом сердце парня, которому ты заплатила за убийство мужа?
— Я же не знала, что он вампир. Поначалу.
— Как ты вообще на него вышла?
— Случайно. Я принялась искать наемного убийцу, и… сам понимаешь, смерти Билла хотелось, а вот угодить в тюрьму — отнюдь. В тюрьмах полным-полно женщин, расквитавшихся с мужьями по-плохому. Я даже
