миг спустя одеяло вспыхнуло голубым светом от сработавшего артефакта. Но это лишь защитило от урона. А от импульса, дарованного волшебным пенделем — нет.
Убийца вылетел в коридор, больно ударившись спиной о стену. Но тут же в комнату из окна один за другим влетели ещё двое мужчин в схожем снаряжении.
— Вот как жопой чувствовал! — выругался Сергей.
* * *
Там же.
Сергей.
Блэр бросилась на двух мужчин у окна, но уроды оказались крайне сильны и по самую шею увешаны артефактами! Я аж нос поморщил от этого магического фона. Окажись они в лесу, умерли бы за минуту. Монстры любят предметы, которые фонят магией. Ну или не любят, оттого хотят уничтожить. В общем, неважно.
— Альма, на тебе тот хер в коридоре, — я призвал паучиху и собрался было кинуться к своим вещам, как этот урод схватил мой рюкзак и выбросил в коридор. От сука!
И пока я ругался, в меня выстрелили ледяной стрелой. Правда, я успел втянуть в себя живот, и она прошла в сантиметре от кожи. Миг спустя я уже нёсся на гада у окна. В его руках был артефакт, заряженный магией, и она вновь обрушилась на меня.
— Да иди ты в сраку! — выругался я, хлопая по летящим на меня сосулькам.
Покрыв ладони маной, чтобы не так сильно обжигал лёд, сбил все атаки и, добравшись до урода, пнул его, отправляя в окно. А он выхватил другой жезл и, ударив ветром, запулил себя обратно в окно. Ах ты ж, хитрожопая скотина!
— Господин! — крикнула лиса, и я чудом избежал кинжала.
Вместо того, чтобы вспороть мне живот, он лишь порезал плоть. Офигеть, блин! Мою шкуру не каждый монстр порезать может, а тут… А, ну да, вижу сияние. Снова артефакт!
Блэр набросилась на мужчину и, повалив, вцепилась в шею, не забывая бить его электричеством. А тот взял и вонзил кинжал ей в бок, потом ещё и ещё. Бил не переставая, пока я не пнул его по морде. За что тут же поплатился…
Тот летун ударил меня молнией, заставив замереть на миг, и набросился с двумя изогнутыми ножами, что светились зелёным.
— Сюрприз, сука! — взорвавшись маной, я сбросил с себя паралич и пнул гада в грудь отправляя в стену, на которой висел телевизор. Вот в телевизор и отправил. Жаль, не на шоу Мамышевой. Выступал бы в костюме мошонки.
— Тварь… — прошипел я, глядя на порезы ног. Успел-таки задеть меня, и ножи, конечно же, отравлены.
Раздался вопль со стороны коридора, и меня больно укололо. Альма погибла и вновь вернулась в татуировку. Мужчина же сорвал в себя тряпичную маску и прибор ночного зрения. Его лицо было в кислотных ожогах, а взгляд полон ярости. А когда я показал убийце средний палец, он взбесился ещё больше.
Правда, делал я это, можно сказать, в полёте, так как «ломатель телевизоров» и не думал помирать.
Ругаясь себе под нос, он начал подниматься, и раз уж его руки были заняты, можно было и пнуть его. Что я, собственно, и сделал. Прямо по уху.
Убийца отлетел и перекатился, выронив один из ножей, который я тут же поднял и метнул в обожжённого. А он вспыхнул артефактом-барьером… И ответом мне был выстрел из очередного артефакта-фонарика.
На меня обрушился шквал каменных пуль, превращая номер в руины. Эти камни оставляли воронки в стенах, как и раны на моём теле.
Закрываясь руками, как в боксе, я домчался до урода, на что он лишь оскалился и бросился на меня с ножами. И… они вонзились мне в брюхо. Но есть один нюанс…
— Чё? Не вытащить, да? — поинтересовался я, хищно оскалившись. Я сжал мышцы живота так, что они крепко обхватили ножи.
С замаха я хлопнул убийцу по ушам, и пусть его защитил барьер, но не от импульсов, которые создали мои ладони, напитанные маной. Два потока энергии слева и справа встретились в районе мозга и вызвали контузию. Помутневший взгляд убийцы был тому ярким свидетельством.
Вытащив кинжалы из живота, тут же обрушил их на противника, за пять ударов пробивая как барьер, так и броню. Но вдруг позади меня раздался болезненный скулёж. Да столь жалобный, что меня будто молнией ударило! Моего… питомца… обижают и заставляют страдать!
— Ах ты, пёс! — выкрикнул я и метнул один из ножей, и он вспыхнул в полёте электричеством. Да и я вспыхнул… А, чё, в смысле?..
Нож ударил по магическому барьеру мужчины и, пробив его, вонзился в грудь. Под его ногами лежала израненная Блэр и жалобно скулила, смотря на меня.
— Ты молодец. Хорошо постаралась, спасибо, — погладив её по голове, вернул в татуировку и, выдохнув, выпрямился. — Не знаю, что это была за фигня, — взглянул я на свою ладонь, которая уже перестала искриться, — но сперва раны.
Окинув взглядом три трупа, вышел в коридор, где и нашёл свой рюкзак. Вернув его обратно, закрыл дверь и принялся перевязываться, да обрабатывать раны.
А их набралось… Многовато. Лишь от каменных пуль семнадцать дыр. Хорошо хоть кости целы. Они у меня особенно прочны.
Крови натекло… Жуть. Раны обработал мазью и залепил пластырями. У меня целый рулон. Почти как синяя изолента. Лечит и склеивает даже несклеиваемое.
Потом занялся остальными ранами. Живот. Бок. Ноги. И последнее было самым сложным. Вены до колен уже вздулись и позеленели.
Найдя отравленный кинжал, облизал его и поморщился. Начал искать противоядие у убийцы, но ничего не было. С собой он его не носил.
Ладно, будем по старинке. Разложив свой набор зелий, который я сегодня прикупил, начал подбирать состав противоядия, пробуя их время от времени. У меня было примерное понимание, что за яд сейчас разрушает моё тело, всё же в мире тьма ядовитых чудовищ. Убийца должен уметь защищаться от любого яда.
Но они знали, на кого идут, и яд подобрали профессионально. Так, стоп! А где яд? Противоядие
