центральном телевидении, — говорит ему Сенан, — я, бля, тебя хёрлей[21] отхожу.
— Погодите-ка, бля, — говорит Сонни. — А зачем нам этот пластиковый Падди вообще? Если есть на моей земле золото, я его сам выкопаю. К чему мне, чтоб какой-то идиёт загреб половину барыша и отвалил. Распевая при моей скотине «А ну выходьте, черно-бурые»[22] всю дорогу.
— Да ты ни сном ни духом, где копать, — заявляет Джонни. — Ты каждый акр у себя перепахать хочешь?
— Ты нам можешь показать.
— Мог бы, но толку-то. Есть законы. Технику использовать нельзя, если нет государственного разрешения, копать придется голыми руками и лопатой. И даже если найдешь золото, продать ты его не сможешь. Юноша Кон, может, и рад будет все пустить на брошки для своей хозяйки, но мы все остальные, я б сказал, хотим найти этому другое применение.
— Я землю свою пашу всю жизнь, — произносит Франси. — И отец мой, и мой дед до него. Сроду я ни слыхал, ни видал ни единой золотинки. Ни разу.
Голос у Франси низкий, он тяжко накрывает собою комнату. После него волнами расходится тишина.
— Я монетку на выгоне у себя нашел раз, — говорит Бобби. — С Викторией этой. Но серебряную.
— Что в том, блин, толку? — вопрошает Сенан. — Если этот твой речку процедит, он себе эту, как ее, жилу шиллинговую найдет, что ли?
— Иди нахер. Я говорю только, что…
— Знаешь, что было б мировецки? Если б ты помалкивал, покуда не найдешь что сказать.
— Вы когда-нибудь золото находили? — спрашивает Франси у всех в комнате. — Хоть кто из вас?
— Ты, может, не знаешь, ну, — говорит Кон. — Оно, может, глубже лежит, чем мы пашем.
— Я вообще не пашу, — услужливо вставляет Март. — На моей земле копи царя Соломона могут залегать, а я про то ни сном ни духом. И крепко ль кто из вас разглядывает почву, когда пашет? Вы каждый дюйм, что ли, перебираете, ищете там самородки, а? Я больше скажу: кто из вас распознает самородок, даже если вам его на тарелке подать?
— Я посматриваю, — говорит Кон и краснеет, когда все обращают на него свои ухмылки. — Иногда. Не ради золота, ну. А чисто вдруг найдется что-то. Байки ходят про то, как люди находят всякую дичь, монеты викингов…
— Ну ты, бля, и олух, — говорит ему брат.
— Вы золото находили? — повторяет Франси.
— Не золото, — признается Кон. — Черепки — то да. И ножик еще, старый, ручной работы…
— Вот, — говорит Франси, обращаясь ко всем, — Индиана Джонс ничего не нашел. Нет никакого золота.
— Рыба из той реки, — говорит Пи-Джей, хорошенько поразмыслив перед этим, чтоб прийти к твердому мнению, — такая же, как всякая другая.
— Ребята, — говорит Джонни, и улыбка его расцветает озорством. — Давайте начистоту. Я ж не гарантирую, что золото там, где дружочку нашему кажется. Может, оно там есть, а может, опять-таки, и нету. Сказать же я хочу вот что: борзый Киллиан не сомневается, что оно там есть.
— Бабка его была Фини, еще б, — говорит Сенан. — Фини во что угодно поверят.
— Ай, ну хватит уже, — обиженно отзывается Бобби.
— А то, ты ж веришь, что в горах НЛО…
— Я в них не верю. Я их видел. Ты в своих овец веришь?
— Я верю в цену, какую за них беру. Коли пришельца на рынок приведешь и шесть фунтов за кило с него получишь, тогда я…
— А ну цыц вам обоим, — говорит Франси. — Может, борзый Киллиан и не сомневается, а вот я — да. Побарахтается он в той речке, нихера не найдет и уедет себе домой рыдать в пинту портера. На том и делу конец. Какого хера мы все тут делаем?
Все смотрят на Джонни.
— Ну, — говорит он, и лукавство вновь тянет уголки его рта вверх. — Раз мистер Рашборо желает золота, значит, давайте устроим так, чтобы золото он нашел.
Воцаряется тишина. Трей сознаёт, что не удивлена. Ей это противно: слишком уж крепко чувствует она себя дочерью собственного отца. Келову Алиссу, которая Трей успела полюбиться, услышь она такое ни с того ни с сего, это хоть самую малость да потрясло бы.
Миг неподвижности — и мужчины вновь оживают. Сонни тянется к бутылке виски, Десси тушит сигарету и копается, извлекая следующую. Март откидывается на стуле, в одной руке у него самокрутка, в другой стакан, получает полное удовольствие. Прежде чем хоть как-то отозваться, все ждут от Джонни дополнения к сказанному.
— Я знаю место в реке, где он хочет мыть песок, — говорит Джонни. — Он вусмерть как хочет в это верить, ему надо всего-то дать унюхать — и он с цепи сорвется, как, бля, гончая.
— У тебя пара горстей золота завалялась, да? — спрашивает Март.
— Иисусе, приятель, — говорит Джонни, вскидывая руки, — студи моторы. Кто тут про горсти толкует? Устроим ему капелюшечку там-сям, и вся недолга. Лишь бы порадовать. На пару тыщ всего-то, по сегодняшним ценам.
— И у тебя пара тыщ завалялась без дела?
— Уже нет. Я намерен вложить их в горнодобывающую компанию Рашборо, которую он собирается обустроить, чтоб все лицензии получить и всякое такое. Если каждый из вас вбросит по три сотни, этого хватит.
В комнате пахнет дымом. Мужчины накреняют стаканы, поддергивают штаны, коротко посматривают друг на друга и отводят взгляды, и в смазанном желтом свете по лицам скользят тени.
— А тебе что с этого? — спрашивает Сенан.
— Я получу долю со всего, что Рашборо найдет, — говорит Джонни. — И двадцать процентов со всего, что заплатит вам. Комиссия за наводку.
— То есть ты получишь долю со всех сторон. Как бы ни повернулось.
— Получу, да. Без меня вам ничего не достанется — и Рашборо не достанется. А я попусту не треплюсь. Я вложил больше, чем вы все купно взятые, и хочу отыграться, есть там золото или нету. Если б вы сами не вкладывались, я бы со всего, что он вам заплатит, пятьдесят процентов затребовал.
— Едрить меня, — говорит Сонни. — Немудрено, что ты не скажешь, где золото.
— Я посредник, — говорит Джонни. — Это посредники и делают. Я рад помочь вам с вашими хлевами и круизами, но сам в это впрягаюсь не по доброте душевной. Мне семью надо обеспечивать. Вон тому ребенку на пользу был бы дом, который не развалюха, и, может, пара приличных ботинок, раз уж на то пошло. Вы что, хотите, чтоб я вам все выложил и вы б себе на «ламборгини» обода получше поставили?
— Что тебе помешает прикарманить наши тысчонки и свалить в закат? — интересуется Март. — И ничего не оставить нам по себе, кроме обозленного туриста? Если этот твой Раш-как-его-там вообще существует.
Джонни упирается взглядом в Марта. Март жизнерадостно смотрит на Джонни. Через миг Джонни испускает раздраженный хохоток и откидывается на стуле, качая головой.
— Март Лавин, — говорит он. — Это все оттого, что мой батя твоего в карты разул в прошлом веке? Ты все еще дуешься?
— Картежное жульничество — ужасная штука, — поясняет Март. — Я лучше с убийцей иметь дело буду, чем с шулером, из любого положения. Убийцей человек может стать по стечению обстоятельств, если у него день
