нечеловеческих условиях все те, кого мы когда-то отправили в условные «ленские шахты». Они ведь здесь. Сколько их? Двести тысяч? Сейчас нам предстоит посмотреть им всем в глаза.
Из соседнего купе осторожно пришаркал бледный, как смерть, Сергей Кунгурцев, медленно и аккуратно присел к столу. Выглянула из детской комнаты Светка с неизменным Гогиком на руках, мгновенно оценила обстановку, отправила карапуза в самостоятельное существование и молча присоединилась к компании.
— Они все получили по суду и по справедливости, — тихо заметила Лена.
— Получили. Но не по суду и не по справедливости. Мы их не выпустим в подкупольники после окончания срока. Никого не выпустим. Каторжане останутся в Заполярье до самой смерти. Подкупольные города — наша главная ценность и величайшее достижение, там сложилась уникальная субкультура, действительно социалистическая. Там ценнейший человеческий ресурс, редкий по удачности сплав ученых-экспериментаторов и работников высокотехнологичных производств. У нас, ребята, сейчас в подкупольниках без преувеличения — лучшее место для жизни на земле. Мы не имеем права рисковать, возвращая туда асоциальные группы. Не для того штурмовики отдавали свои жизни в войнах с уголовщиной, чтоб сейчас во имя ложного милосердия уничтожить все их труды.
— Это окончательное решение Каллистратова? — осторожно уточнила Лена.
— Это мое решение. И оно окончательное. Владимир Данилович передал мне свое «право подписи».
— Не выпускать — значит, не выпустим! — пожала плечами Светка. — Глаза бы мои никогда не видели всех этих «королей района», «деловых пацанчиков», воровок и садисток. Гоняла и буду гонять. Ты, Зита, просто скажи — сейчас какая у нас задача? Мы-то готовились противостоять армейцам.
— Охренеть, — задумчиво пробормотала Лена. — Право подписи. Охренеть. Это ж как он тебя любит, я даже представить не могу… вот чем ты их берешь, подруга, чем? Я же тебя с детства знаю, ничего в тебе такого-разэтакого нет и не было… может, в заднице дело, а? Серега, ну ты что молчишь? Ты же мужчина, открой тайну, чем она вас всех околдовывает? Если действительно задницей, так я немедля такую же отращу!
— Ты точно хочешь знать? — мягко улыбнулся Кунгурцев. — Я могу объяснить, только потом не жалуйся.
Лена открыла рот — и призадумалась.
— Не, давай сначала о деле, — решила в результате она. — О задницах и потом можно будет… может быть. Действительно, Зита, ставь уже задачу. Заинтриговала, усидеть на месте не могу!
— Задача простая — прикройте меня на время, — улыбнулась Зита. — Мне нужно посмотреть вблизи на свою работу, оценить, познакомиться с людьми.
— Посмотреть — это как?
— Посмотреть — это посмотреть, — пожала плечами Зита. — Вывесим на вагон табличку «Медицинская научно-исследовательская лаборатория» и прокатимся по всей Индигирке с выборочным обследованием здоровья каторжан. Ну а где обследование, там и разговоры задушевные, с молодой симпатичной медсестрой кто станет секретничать?
— Убьют! — мгновенно среагировала Лена. — Как только нарвешься на своего клиента, сразу идентифицируют и прирежут! Зита, ты свою физиономию в зеркале давно, что ли, не видела? У тебя во весь лоб печатными литерами пробито, что ты Зита, грузинка и смертельный враг всех бандитов Копейки! А также продажных офицеров милиции, жлобов-бизнесменов и предателей из СОБРа! Не пойдет.
— От лица у меня только глаза будут видны, остальное под маской. Подумаешь, темноглазая!
— Так, ну ты медсестрой, а мы что будем делать? Шприцы подавать?
— А вы пока будете принимать дела, забирать власть в мои руки, — вздохнула Зита. — Выдам тебе документ, что ты Зита Лебедь, и вперед. Светка с тобой пресс-секретаршей пойдет, а Серега начальником охраны.
— А…
— Волосы покрасишь, на глаза контактные линзы, на мордочку тональный крем.
— Зита, — мученически закатила глаза подруга. — Мы с тобой, конечно, сестры, но то духовно, а внешне — ну ничего общего, ничего! Ты мою курносость куда денешь?
— Не поняла, ты актриса или кто? Зиту Лебедь, что ли, сыграть не сможешь?
Лена призадумалсь.
— Прикройте меня, — попросила Зита серьезно. — Мне нужен месяц, чтоб вникнуть в ситуацию. Очень вас прошу. И, Лена… поосторожней там, ладно? У меня действительно в Седьмом каторжном врагов хватает, как бы чего не прилетело…
— Всех убьем! — заверила Светка.
— Понятно, что убьем, ничего сложного, — пробормотала Лена. — А вот скажи-ка, подруга… ты вникнешь в ситуацию, чтобы сделать… что? Если задача не в противостоянии с армией, то в чем?
Зита с огорчением констатировала, что Лена как была разведчицей, так ей и осталась, и нюх ее никуда не делся, и подозрительность тоже.
— Мы оставляем здесь людей на всю жизнь. Жить, работать в условиях, которые невозможно выдержать. Значит, наша обязанность — сделать условия существования по возможности терпимыми. Вот мне и предстоит узнать, что требуется тут людям для длительного существования, это же очевидно.
— Очевидно в первую очередь, что люди тут жили всегда, — заметила Лена. — Якуты, юкагиры, эвенки, еще эти, как их… долгане, вот. И ничего, жили и радовались. Вот и каторжане проживут. Или нет? Или как?
— Каторжанам, Лена, здесь не только жить, — вздохнула Зита. — Они, между прочим, основная рабочая сила на производствах непрерывного цикла. Именно они добывают основу благосостояния республики в нечеловеческих на данный момент условиях. Поднимают на поверхность руды, работают в обогатительных цехах, строят и эксплуатируют железные дороги и аэродромную инфраструктуру. Днем и ночью, в любую погоду. Это далеко не то же самое, что пережидать морозы в чуме.
— Заслужили! — буркнула Лена непримиримо. — Как вспомню отдельных индивидов, так вздрогну! И, между прочим, улучшение — кардинальное улучшение! — условий жизни резко увеличит себестоимость продукции!
— Заслужили, — согласилась Зита спокойно. — Но шахты должны работать, цеха дымить, поезда ездить, а дирижабли летать. Без заполярных производственных районов республике не выжить. А производственным районам не выжить без нормальных условий жизни и труда. У нас нет другого пути, Лена.
— В смысле — будем создавать из отбросов общества социалистическое государство?!
— Молодец, — сдержанно похвалила Зита. — Сумела сформулировать задачу кратко и всеобъемлюще, у меня так не получается.
— Ты чокнутая! — хором решили подруги.
— А еще здесь есть, кроме каторжан, местное население, — задумчиво сказала Зита, не слушая подруг. — Вооруженное, националистически настроенное — и на своей земле. Которую мы угробили своими производствами. И вот куда их деть, даже не представляю. От них пуля может прилететь в первую очередь… Подумай над вопросом, Сергей, ладно?
— Куда деть целый народ? — уточнил Кунгурцев. — Зита, а ты случаем не чокнутая, а?
Она только беззлобно усмехнулась. И в очередной раз подумала, как же ей повезло с друзьями. С друзьями — и вообще с мужчинами.
-=-=
Бригаду сняли с дистанции прямо посреди смены. Подогнали на «сто первый километр» мотаню, рабочие радостно побросали в теплый вагончик промерзлый инструмент
