— Ох и далеко же ты удалился от моей фирмы, дружище, — с некоторым сожалением произнес Гард. — Ты форменный трибун! Хочешь, мы с Карелом и Шмерлем проголосуем за твою кандидатуру в парламент? Вот где тебя заслушаются!
Честер продолжал грустно улыбаться.
— Знаешь, Дэвид, пока я болтал, кофе превратился в лед… Между прочим, от моих идей до твоей фирмы ничуть не дальше, чем от меня до тебя. Мне вспомнилась сейчас одна задача. Квадрат. Тремя линиями надо начертить замкнутый треугольник, чтобы его стороны проходили через все четыре вершины квадрата. Представляешь?
Гард тут же ручкой нарисовал на салфетке подобие квадрата и стал втискивать в него треугольник, но запнулся уже на втором варианте.
— Типичная для каждого посредственного ума ошибка, — прокомментировал Честер. — Все начинают проводить линии внутри квадрата, а надо выйти за его пределы, и тогда замкнутый треугольник элементарно охватит все четыре вершины… Дэвид, давай, и я попробую выйти за пределы твоего «квадрата».
— Ты имеешь в виду фирму, Аль Почино и антиквара Мишеля Пикколи? Это не квадрат — треугольник!
— Я не о геометрии, Дэвид, я о жизни… Представь себе, что твой друг Фред Честер заскучал, и вот он становится клиентом «Фирмы Приключений», а?
— Пустой номер, — жестко сказал Гард. — Если в приключениях без гарантии действительно гибли люди, ты не вернешься оттуда, а труп, извини за прямолинейность, свидетельствовать не может. Кроме того, я уверен, что полиция уже наводила справки относительно фирмы, мне остается лишь выяснить, в каком отделе эти данные. Так или иначе, рисковать тобой я не намерен, ты мне дорог как память. — Гард поднял рюмку, приветствуя Честера, и допил ее содержимое до конца.
Фред церемонно поклонился, привстав со стула, и жестом пригласил «гувернантку», из-за стойки внимательно ловившую каждый взгляд или жест клиентов.
— Что вам угодно, мальчики? — игриво спросила она, подходя.
— Повторите этому грудному младенцу стерфорд, — сказал Фред, — иначе он разучится умно говорить.
— Ха, ха, ха! — раздельно произнося каждый слог, сказала «гувернантка», давая этим понять, что и она в ладах с юмором. Принеся на подносе стерфорд, она аккуратно поправила у Гарда немного съехавший набок галстук, как у детей поправляют воротнички. От «гувернантки» так и веяло материнством.
— Дэвид, — сказал очень серьезно Честер, — твои коллеги очень плохие ищейки, особенно применительно к «Фирме Приключений». Что они могли или могут там узнать, даже побывав там в качестве клиентов или познакомившись с документацией, если совершенно лишены воображения и никогда не задумывались над тем, почему люди стремятся к приключениям?
— Не понимаю, — тупо сказал Гард.
— Кто бы ни действовал за кулисами фирмы, кто бы ни стоял за этим Хартоном, надо признать, что это человек не лишенный воображения и богатой фантазии.
— Предположим.
— Иначе все было бы примитивно. Фирма прогорела бы через неделю, и тебе не пришлось бы ломать голову над загадками! Значит, воображению надо противопоставить воображение, а вовсе не полицейскую, прошу прощения, несколько притупленную педантичность. Согласен?
— Возможно, ты и прав, — подумав, ответил Гард. — Даже наверняка прав. Но если ты нападешь на след, а они это почувствуют, тебе не помогут даже «гарантии», ты это понимаешь?
— Отговариваешь?
— Да.
— Ну а меня интересует общественно-социальная подоплека всеобщего увлечения ужасами, жестокостями и приключениями. Я сам себе хозяин, в конце концов, и вполне могу обойтись без твоего благословения. Мы не дети, Дэвид, хоть и сидим в этом ресторане!
— Перестань капризничать, Фред. И зачем кипятиться?
— А затем, дорогой, — повысил голос Честер, — что однажды уже было увлечение «фильмами ужасов»! В двадцатых годах! В Германии! Ты об этом забыл? А с меня хватит! Каприз, говоришь? Мне вообще на тебя плевать, у меня собственный интерес к фирме!
— Черт с тобой, — сдался Гард. — Мне ничего не стоит поломать это дело, как бы ты ни кипятился, но я не буду. Может быть, ты и прав… Но дай мне, Фред, одно обещание.
— Не брать без гарантии? Вот тебе! — И Честер показал другу хорошо сконструированный кукиш.
— Мальчики! — укоризненно воскликнула из-за стойки очкастая «гувернантка».
— Извините, мадам, — поправился Фред.
— И все же ты купишь приключение именно с гарантией, — тихо, но твердо сказал Гард, и в его тоне было столько железной уверенности, что у Честера язык не повернулся возразить.
8. АЙСБЕРГ
Фред Честер отправился на фирму пешком. Ему пришлось идти до площади Согласия не менее полутора часов, то есть тащиться, по сути дела, через весь город, но почему-то хотелось потянуть время. И вовсе не страх — какая-то липкая тяжесть села на его душу, тяжесть, похожая на ту, которую испытывает почти каждый из нас, решившись на операцию под общим наркозом, даже если знает, что его будет резать известный и опытный хирург. Нет-нет, а в какой-то момент нас посещает предательская мыслишка о том, что вот дадут наркоз, мы уснем, а проснемся ли? В такие минуты вся наша жизнь дробится на воспоминания о прошлом, некогда украшавшем наше существование, и все окружающее, все мелочи, вплоть до случайных видов и запахов, воспринимаются нами с особой остротой и почти мистической символичностью. Не дай Бог, если по пути в больницу кошка пересечет нам дорогу или мы что-то забудем дома, за чем надо возвращаться, а уж если за нами придет такси под номером 13, чтобы везти к хирургу!.. — ответом на все эти глупые, нелепые, банальные или случайные совпадения будет такое сердцебиение, которое, кажется, способны услышать окружающие нас люди.
Трусы мы? Жалкие и ничтожные людишки? Не мужчины и не рыцари? Отнюдь, дорогой читатель, все это зовется иначе: нервишки, которые шалят вопреки нашему истинно мужскому началу, — кстати, женщины почему-то в таких ситуациях более стойки, — нервишки, оказывающиеся сильнее мускулов, воли, характера…
С другой стороны, ясное солнце с его теплыми лучами и галдящие над куполом собора птицы, созванные с окружающих крыш своими предводителями на какое-то совещание, и пряный запах национальной кухни, доносящийся из распахнутых настежь дверей и окон турецкого ресторанчика «Гарем», и даже обыкновенный дубовый лист, сорванный ветром с дерева и гонимый по улице, как бездомный человек в поисках пристанища, — женщины, кстати, и не столь сентиментальны, как мы! — все это не ускользнет от нашего обостренного внимания, как не ускользало от слуха и взгляда Фреда Честера, который шел в неведомую ему фирму за неведомым приключением, и потому воспринимал все эти детали, словно живые нити, из которых соткана паутина жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
