Среди разнообразных проблем, которых касается автор 1 Тим, есть такая, как роль женщин в церкви. Автор жёстко указывает, что женщины должны быть покорны и не иметь никакой власти над мужчинами, например, через учение. Напротив, им следует «быть в безмолвии». По убеждению автора, именно так всё и должно быть, поскольку уже в самом начале в Эдемском саду первый человек Адам был обманут своей женой Евой и съел запретный плод. В этом полностью виновата женщина. Но всё же она может быть спасена, уверяет автор, «через чадородие» (2:11–15). Иными словами, женщины должны быть молчаливы, покорны и беременны.
Хотя 2 Тим и адресовано тому же человеку, написано оно было при других обстоятельствах. В данном случае утверждается, что Павел пишет из тюрьмы в Риме (нам не сообщается, где было написано 1 Тим); его уже судили, и вскоре он ожидает второго суда, на котором его приговорят к смерти. Он пишет Тимофею с целью ободрить его в текущих пастырских заботах и борьбе с проникшими в церковь лжеучителями. Здесь «Павел» выказывает Тимофею большую любовь и участие; это послание гораздо более личное, чем остальные пастырские послания. Он также выражает надежду, что Тимофей сможет вскоре прибыть в Рим, доставив кое-что из его личных вещей.
Послание Титу очень похоже на 1 Тим и выглядит его кратким пересказом. Однако Павел адресует его другому своему спутнику, якобы пастырю церкви острова Крит. Павел пишет представляющему его Титу, чтобы тот исправлял носителей ложных учений, которые снова включают «родословия» и «басни». Он также дает наставления разным группам верующих: пожилым мужчинам, пожилым и молодым женщинам, юношам и рабам.
Первые научные подозрения
Эти три послания особенно важны для нашего обсуждения, поскольку в истории современной науки они стали первыми книгами Павла, чью подлинность подвергли сомнению. История началась в 1807 году с публикации письма немецкого учёного Фридриха Шлейермахера. Шлейермахер был одним из наиболее значительных христианских богословов XIX века. Он был знаменит своей защитой христианской веры от «презрения образованных», а также развитием определенных богословских взглядов, повлиявших даже на богословов ХХ века. До сих пор имеются ученые, специализирующиеся на работах и учении Шлейермахера. Среди множества его работ есть открытое письмо, посланное одному пастору в 1807 году, в котором он пытался продемонстрировать, что 1 Тим не было написано Павлом.
Шлейермахер утверждал, что 1 Тим содержит слова и мысли, противоречащие тем, что находятся в прочих посланиях Павла, включая 2 Тим и Титу. Кроме того, упоминаемые в послании лжеучения совсем не похожи на те, что нам известны из времени, когда жил Павел. Эти лжеучения скорее похожи на ереси второго века, имеющие общее название «гностических».
Как и Маркион, христиане-гностики утверждали, что наш мир не является творением единого истинного Бога. Но в отличие от Маркиона, гностики не верили, что Бога только два. Они считали, что в Царстве Божьем есть много божественных существ, и все они возникли некогда в прошлом, и что этот мир был создан тогда, когда одно из этих божественных существ ниспало из Божьего царства вниз и стало пленником в этом несчастном мире материи [79]. Гностические религии учат, что некоторые из нас имеют в себе божественную искру, заключенную в темнице наших тел. Спасение придёт к такой искре только в случае, если она узнает истину о том, откуда она пришла и кем является на самом деле. Другими словами, божественный элемент внутри нас должен получить истинное и тайное «знание», которое его освободит. По-гречески «знание» – «гносис», и такого рода религия называется гностицизмом. Согласно учению христианских гностиков, Христос дает спасение именно через тайное знание, а не через свою смерть на кресте или что-то другое. И поскольку цель спасения была в освобождении от уз человеческого тела, многие гностики были строгими аскетами, призывавшими своих последователей к суровому обращению с телом, например в отношении еды и воздержания от плотских утех.
Шлейермахер утверждал, что «басни и родословия», против которых было направлено 1 Тим, похожи на мифологии, распространявшиеся этими более поздними гностиками второго века. В совокупности с другими проблемами текста, вроде нехарактерного для Павла словоупотребления, это обстоятельство указывает на то, что перед нами позднейшая подделка, подписанная именем Павла. Вскоре после того как Шлейермахер написал свое открытое письмо, другие учёные выступили с утверждением, что он был прав не только относительно 1 Тим, но что и два других пастырских послания были написаны тем же человеком. Все три являются подлогами.
Современные исследования: подделаны ли Послания?
Только за последние тридцать или сорок лет пастырским посланиям было посвящено невероятное количество исследований, и это через два столетия после Шлейермахера. Многие из них обычным нормальным людям покажутся утомительными, но для некоторых из нас, «ненормальных» ученых, они весьма увлекательны. Передать здесь всё их содержание я не смогу, поэтому просто приведу несколько оснований полагать, что все три послания написаны одним человеком, и что этот человек не был Павлом [80].
С самого начала оговорюсь, что некоторые современные ученые упорно считают, что 2 Тим отличается от других посланий столь значительно, что его следует рассматривать отдельно, как написанное другим автором, возможно, самим Павлом [81]. Примерно за год до начала написания данной книги я тоже стал склоняться к такому мнению, но потом провел дополнительные серьезные изыскания по этому вопросу и теперь полностью убежден в том, что кто бы ни написал 1 Тим, он же написал и 2 Тим. Причина в том, что они имеют слишком много общих словесных конструкций, чтобы эти сходства могли быть случайными. Просто взгляните на начало:
1 Тим: «Павел, Апостол Иисуса Христа… Тимофею… благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего».
2 Тим: «Павел, Апостол Иисуса Христа… Тимофею… благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего».
Оно практически одинаково. И что самое важное, больше ни одно послание Павла так не начинается. Либо это один автор, либо один автор копирует другого. Но есть причины думать, что это не копирование. С одной стороны, сходств такого рода просто вагон. В обоих посланиях присутствуют слова и фразы, которых нет в бесспорных посланиях Павла: «обетование жизни», «в чистой совести», «от чистого сердца», «храни преданное тебе», Павел «проповедник, апостол и учитель», и так далее. Обращает на себя внимание не столько то, что эти и подобные им фразы обнаружены в обоих посланиях, сколько то, что они обнаружены только в них.
Отсюда видно, что ни одно из этих посланий не служило образцом для написания другого. Иначе от имитатора требовалось бы не только знание значимых слов и фраз из первого послания, но и знание того, какие из этих слов и фраз Павел никогда не использовал. Теоретически можно предположить, что в первом столетии некий очень ловкий ученик Павла прочитал все его послания, сделал список использованных слов, потом прочитал 1 Тим, сделал список значимых слов из него, сравнил оба списка и решил написать другое послание Тимофею, по максимуму используя слова из второго, а не первого списка. Но это лежит уже где-то за гранью воображения. Гораздо легче поверить, что у написавшего первое послание были свои любимые слова и выражения, которые он также использовал и во втором послании. Другое дело, что это не были слова, которыми пользовался Павел [82].
Это одна из причин, по которой начиная с XIX столетия исследователи убеждены, что Павел не писал этих писем. Лексикон и стиль этих сочинений очень сильно отличаются от того, что мы видим в других его посланиях. В 1921 году британский ученый А.Н. Харрисон написал важное исследование пастырских посланий, которое содержало обширную статистику использованных в них слов. Один из его наиболее цитируемых результатов гласит, что в пастырских посланиях использовано 848 различных слов. Из их числа 306 (более трети!) не встречаются больше ни в одном из канонических посланий Павла. Это чрезмерно высокая цифра. Отдельно сообщается, что из этих 306 слов две трети использовались христианскими авторами второго столетия. Из чего следует, что данный автор пользуется лексиконом, который получил распространение уже после жизни Павла, и что он, получается, тоже жил после Павла [83].
Немало исследователей оставили приведённую Харрисоном статистику под вопросом, поскольку все мы знаем, что при желании статистикой можно подтвердить почти всё что угодно. Но по прошествии девяноста лет аргументация относительно использования слов значительно усовершенствовалась, так что практически каждое сделанное исследование лишь подтверждает, что лексикон пастырских посланий отличает их от прочих текстов Павла [84]. В то же время, пожалуй, и не стоит вкладывать слишком много акций в простые цифры. В конце концов, каждый использует различные слова по различным поводам, и у большинства из нас гораздо больший запас слов, чем отображенный в любом написанном нами письме или даже пачке писем.
