И, самое главное, он вырос в любящей семье.
Касси росла с матерью, которая иногда и вовсе забывала о существовании дочери.
Будучи маленькой девочкой, в дни, похожие на этот, Касси забиралась под одеяло и укутывалась так, что можно было разглядеть только узкую полоску света, бежавшую от окна.
А темными ночами, в ожидании матери, Касси ложилась на продавленную софу, крепко зажмуривалась и тряслась от страха, представляя, как однажды явится домовой и ухмыльнется ей из-за оконного стекла…
Касси улыбнулась, закрыла глаза и прижалась к Киру.
Укрывшись одеялами, девочка представляла себе высокие горы, на вершинах которых расположились замки. Она мечтала о прекрасной жизни в одном из них. Она лежала до последней минутки, пока будильник не начинал звонить.
Касси никогда не пропускала занятий в школе. Там было тепло, безопасно, на обед подавали горячий суп, а для некоторых, в том числе и для нее, это была единственная пища за день.
После занятий были уроки танцев, где она могла превратиться в Одетту из «Лебединого озера» или в сказочную фею из «Щелкунчика», пусть ненадолго, пусть на несколько часов…
Ради бога! Это ли сейчас важно? Спазм в горле грозил обратиться горючими слезами. На что она рассчитывает, задерживаясь здесь? «Останься со мной», — прошептал Кир, она согласилась, и они занимались любовью снова и снова, но теперь пора уходить.
Даже если он был искренним, у нее есть свое место, а у него свое. И лучший способ сохранить связь — быть честными по отношению друг к другу.
Она осторожно высвободилась из объятий Кира, поднялась, выскользнула в ванную и повернула замок.
Лучше не смотреть на себя в зеркало: волосы спутались, макияж потек.
Всю прошлую ночь Кир занимался с ней любовью, увлекая за собой на пик блаженства, выше и выше, пока ей не начинало казаться, что она умирает от удовольствия, и затем, когда она спускалась с вершины, трепещущая, как колосок на ветру, он крепко держал ее в своих сильных руках.
— Касси, — шептал он, — ты не понимаешь, что творишь со мной.
Касси знала, что происходит с ней, и если то же самое испытывал и он, то она понимала. Если он ощущал хотя бы вполовину те же эмоции, что и она, то они говорили на одном языке. Она испытала восторг, целое море восторга, первый раз в жизни. Секс никогда не заставлял ее плакать от счастья, никогда не вызывал желания остаться в объятиях мужчины навсегда…
— Касси?
Девушка бросилась к закрытой двери, прикрываясь одеждой, словно щитом.
Голос, охрипший от сна, заставил ее вздрогнуть.
Она тихо кашлянула.
— Я выйду через минуту, — откликнулась Касси, надеясь, что слова звучат беззаботно.
— Касс. — Голос стал глуше, она представила себе, как Кир прислонился спиной к двери. — Знаешь, о чем я думаю?
Касси бросила одежду на туалетный столик, прикидывая, сколько времени уйдет на то, чтобы все это надеть.
— О чем?
— О продолжительном горячем душе.
— Ты прав. — Касси, торопясь, чуть не упала. Великолепное зрелище — она, лежащая на кафеле, с ногами, запутавшимися в одежде! Натянуть чулки, пояс, так, блузку. Хорошо, теперь костюм.
— Касси? Ты меня слышишь?
Молния на юбке застегнута. Она накинула пиджак, пробежала рукой по волосам. Она выглядит… как после бурной ночи.
Главное — отвлечь Кира, чтобы он не заметил ее ужасного вида, когда она выйдет из ванной.
— Касси? — Кир стукнул в дверь. — С тобой все в порядке? Черт, Касси…
Девушка повернула замок, распахнула дверь и улыбнулась этому всклокоченному, полуобнаженному, хмурому, но такому красивому мужчине.
— Привет, — отрывисто произнесла она. — Извини, я задержалась…
Кир оборвал ее объяснения, протянув руки для объятий.
— Доброе утро, — наконец сказал он, — и что это, черт возьми, за маскарад?
Касси дотронулась рукой до его груди и отступила назад, мечтая, чтобы в ванной перегорели лампочки.
— Я знаю. Я в беспорядке. Мои волосы, мой макияж. И костюм помялся. Знаешь, вещи из шелка быстро мнутся. Выглядят замечательно, пока не наденешь…
Кир прижал палец к ее губам.
— Ты городишь чушь несусветную, — тихо заметил он.
Касси вспыхнула.
— Извини. Я просто…
— Кофеин.
— Что?
— Тебе нужен кофеин. — Он притянул ее к себе и улыбнулся. — Пойдем, обсудим меню вместе. Яйца, бекон, колбаса и рогалики. Ты любишь рогалики?
— Кир. Я должна, гмм, освежиться. Знаешь, принять душ… Я ужасно выгляжу.
— Ужасно? Касси, да ты великолепна. — Его голос наполнился теплотой, взгляд задержался на ее губах. — Помада стерлась.
— Именно, но дай мне час и…
— Вероятно, в том моя вина.
— Я накрашу.
— Накрасишь? Зачем? — Ласково и нежно Кир провел губами по ее губам. — Солнышко, мне нравится твой рот таким, каков он есть.
Касси прикрыла глаза.
— Правда?
— Сладкий и мягкий, как ты. — Кир улыбнулся. — Ты — красавица. Разве я не говорил тебе об этом раньше?
— Только не в последний час.
— В таком случае у меня есть время все исправить. Сначала душ, затем завтрак. Я знаю небольшой ресторанчик в десяти минутах езды отсюда. Еда там удивительная. Ты когда-нибудь пробовала копченого лосося? — Он улыбнулся, увидев ее недоуменное лицо. — Не говори ничего. Тебе — йогурт и сладкую овсянку с орехами и изюмом. Касси улыбнулась.
— Йогурт и фрукты.
— Все, что пожелаешь, любимая. — Кир чмокнул ее в нос. — Достаточно игр, а то мой желудок никогда не был таким пустым. Время утреннего душа, миледи. Прямо сейчас.
Касси кивнула и направилась к двери. Кир нахмурился.
— Куда ты идешь?
— Вниз. К себе.
— Спорю, мой душ лучше. Девушка рассмеялась.
— Возможно.
— Моя вода горячее.
— Настоящий мужчина. Думаешь, все, что у тебя есть…
Она пронзительно вскрикнула, когда Кир поднял ее, одетую, на руки, ступил с ней в ванную и открыл воду. Смеясь, он целовал ее, и она целовала его в ответ, спешно раздеваясь. Они не вылезали из душа, пока не полилась холодная вода.
Потом он вытер Касси большим, мягким полотенцем, завернул в свой махровый купальный халат и усадил в кресло-качалку в спальне. Кир надел линялые джинсы, свитер и туристические ботинки.
Смотреть на него — одно удовольствие. Он был таким сильным, таким красивым и так легко двигался.
Кир отнес ее вниз.
— Слишком холодно бежать босой, — заявил он, когда Касси попыталась сопротивляться. — И, кроме того, видеть тебя в красных туфельках — слишком сильный удар по моему голодному желудку.
Она рассмеялась.
— Твоя очередь одеваться, — сказал Кир, опуская ее на пол.
