совершает нравственный поступок: Тоби.
– Да?
– Ты можешь в этом разобраться. По мнению Канта, быть хорошим означает следовать правилу по обязанности. То, что тебе нравится делать, не может быть нравственным, – точнее говоря, оно не может служить в качестве проверки того, что́ является нравственным. Что, если тебе нравится делать что-то плохое? Тоби лучше бы бросал камни в уток, чем помогал старушкам. Кант не начисляет вам очков за удовольствие быть хорошим.
Для некоторых этого достаточно, чтобы дискредитировать систему Канта. Кажется, что она выступает против наших основополагающих представлений о том, что значит быть хорошим или плохим человеком. Если ты не можешь провести различие между Добрым Тони и Противным Тоби, то в чем смысл? И есть еще даже более неловкий момент. Помня о второй формулировке, можем ли мы рассматривать тот факт, что Тони упорно переводит старушек через дорогу, как вступающий в противоречие с предписанием не использовать других людей в качестве средства для достижения цели? Разве он не пользуется ими для собственного удовольствия, подобно тому, как садист отрывает мухам крылья ради своего развлечения?
О первом пункте я думаю, что на самом деле это одна из сильных сторон категорического императива. Это добродетель особого рода: ради идеала, под которым ты подписался, ты сопротивляешься своим порывам поступить плохо. А кому больше всего требуется нравственное руководство? Именно тем, кто находит зло весьма привлекательным.
Но есть и более глубокая критика. Памятуя о том, что категорическому императиву необходимо подчиняться без всяких исключений, всякий раз, когда изучающие философию сталкиваются с этой концепцией, первая мысль, которая приходит им в голову, – придумать ситуацию, в которой подчиняться категорическому императиву было бы безумием. И почти всегда они представляют сумасшедшего убийцу с топором, который стучится к ним в дверь и спрашивает о местонахождении намеченной им жертвы. Категорический императив гласит, что мы никогда не должны лгать, но кто, по совести говоря, раскроет место, где прячется маленький песик, за которым пришел убийца?
– Эй!
– Просто убедился, что ты не заснул. Удивительно, что Кант это предвидел, вплоть до орудия убийства.
– И песика?
– Нет, не собаки. Человека. И ответ Канта: оставайся верен его правилу. Он говорит, что ты не должен лгать человеку с топором.
– Что за чушь!
– Обоснование Канта также помогает объяснить, почему он считал, что нельзя основывать систему морали, исходя из последствий твоих действий. Проблема, связанная с последствиями, заключается в том, что они, по определению, – это будущее, а будущее непредсказуемо. Ты мог бы солгать человеку с топором, сказав, что твоей собаки или друга нет дома, когда ты знаешь, что он дома. Но, увидев убийцу у двери, друг мог уже выскользнуть через заднюю дверь. И теперь человек с топором встречает твоего друга на улице… Согласно Канту, ты не можешь нести моральную ответственность за последствия сказанной правды. Хотя ты ответственен за плохие последствия лжи. И всегда существует возможность (и этого Кант вовсе не запрещает) просто отказаться отвечать на вопрос человека с топором или захлопнуть дверь перед его носом и вызвать полицию.
Конечно, это не слишком вероятная ситуация. Большинство из нас проживут всю свою жизнь, не столкнувшись с подобной дилеммой. Гораздо чаще мы лжем, потому что нам так удобно, или для того, чтобы избежать небольших затруднений. В действительности часто мы можем думать, что лжем по самой милосердной причине: «Да, ты сегодня восхитительно выглядишь»; «Нет, твоя попа не выглядит большой в этой одежде»; «Лазанья с брюссельской капустой и фасолью была вкусной». Здесь Кант высказывается однозначно. Не лги. Если бы ложь была повсеместной, то твою лесть бы распознали. Она, вероятно, все равно видна. Мы всегда можем придумать причины для лжи, но они слишком часто своекорыстны, даже когда не очевидны для нашей пользы. Для того чтобы говорить правду, требуется мужество. Категорический императив дает опору для такого мужества.
Но мне не дает покоя одна проблема. Иногда кажется, что мы можем применить этот метод, и он, по-видимому, действительно помогает нам разработать верный курс в жизни. Но в других случаях нам остается проделать еще много работы. Это связано с «пустотой» формулы – нам надо самим наполнить ее содержанием. Иногда все ясно. Не проезжай на красный свет светофора: иначе хаос был бы гарантирован, и вместо того чтобы попасть домой чуть раньше, ты бы вообще не добрался до дома. Но как насчет более тонких и сложных моральных проблем? Как это помогает нам решить, например, правильно или неправильно убивать и есть других животных? Поэтому, если вы хотите съесть сэндвич с беконом, то превращаете это во всеобщую максиму «правильно ли с точки зрения морали есть животных?». Трудно понять, как можно внести какую-нибудь ясность. Человек, употребляющий мясо, поднимет свой бургер в знак приветствия. Вегетарианец будет потрясать своей козлиной бородкой. Каким образом может помочь категорический императив? Мы просто переформулировали нашу проблему.
К тому же точная формулировка вашей максимы может иметь драматические последствия. Давай рассмотрим смертную казнь. Представим, что наш человек с топором нашел свою жертву, убил ее, был пойман, предан суду и признан виновным. Вашей максимой может быть «никогда не убивай другого человека», что очевидно исключает возможность убийства кого бы то ни было при любых обстоятельствах, включая приговор за убийство. Или вашей максимой может быть «отнимай другую жизнь только после того, как в результате правильного юридического процесса они будут признаны виновными в убийстве». Кажется, что они обе прошли бы тест Канта, но последствия противоположны. Хотя, возможно, формула «никогда не используй другого человека как средство для достижения цели» может прийти убийце на помощь. Было бы недопустимо убить кого-то для достижения цели сделать мир более безопасным местом или для удовлетворения требования о том, что жертва должна быть отомщена…
(На самом деле Кант выступал за смертную казнь. Его обоснование было следующим: для того чтобы гарантировать нашу свободу, люди должны создать сильное государство, включающее разумную систему правосудия. Без него наши права, обеспечивающие свободу, не могут быть гарантированы. И такая система правосудия должна действовать вместе с системой наказания, которые служат противовесом для неправильных поступков. Кант считал, что люди процветают в обществе, которое позволяет им всецело стать людьми, стать самими собой. Это, в свою очередь, означает, что в известном смысле преступник совершает преступление против самого себя. Наказание должно превратить это теоретическое преступление против самого себя в настоящее. Убийца должен умереть.)
Но, по моему мнению, самый большой недостаток – это попытка определить точный онтологический статус унифицирующего принципа.
– Погоди-погоди! Онтологический статус? А это еще что такое?
– Ой,
