Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

— Как дела в клинике? — спросила Керри. — Все еще собираетесь выкупить нижний этаж?

— Кто тебе об этом сказал?

Поль полагал, что она, как и он сам, окончательно порвала с прежней жизнью.

— У нас ведь было одно ремесло, верно?

Поль обернулся и удивленно посмотрел на нее.

— Ладно уж, бросим тайны. У меня подруга работает в твоей клинике. Она получила диплом психолога в тот же год, что и я.

— Трейси?

— Она специально ничего тебе не говорила. Дала обет молчания.

Зеленоватые глаза Керри блестели. Поль вгляделся в ее худое лицо и загадочный изгиб губ. Время стерло с ее лица последний налет юности, проявив присущую зрелости строгость. И все же Поль не совсем узнавал Керри.

— Тем лучше, — сказал он, — не придется вводить тебя в курс предыдущих событий. Что ты еще знаешь?

— Трейси позвонила на прошлой неделе. Она сказала, что ты взял отпуск на месяц. Я сопоставила это с твоим звонком. Ты опять в деле, Поль?

— Арчи попросил меня об услуге.

— Для Конторы?

— Арчи больше на них не работает. У него своя фирма.

— Какая? Разве он что-то еще умеет делать?

И тут Поль понял: волосы! На Керри была скрывавшая их ирландская шляпа. Лицо без обрамления волос казалось хрупким и полуживым, как опера, представленная без оркестра.

— Он занимается тем же самым, но теперь работает на себя.

— А ты на него…

— Только временно. Он попросил помочь.

Они перешли горбатый мостик. Лужа под ним была исполосована дождем, а неподвижно сидящие в ней на доске утки казались прибитыми гвоздями.

— Рассказать тебе про дело?

— А как ты думаешь, зачем я пришла? Помнишь, о чем мы уговорились, когда уходили со службы?

— Забавно, но я думал, что семья и дети заставили тебя забыть…

— Похоже, ты плохо меня знаешь.

Они оказались в части парка, заросшей высокими раскидистыми деревьями. Густой полог листьев вяза и бука почти не пропускал дождь. Керри сложила зонт. Они шли рядом, не спуская взгляда с аллеи, которую иногда перебегали серые белки.

Поль рассказал Керри о вроцлавском деле, следе, на который навели англичане, и честно изложил все то, что оставалось в области догадок.

Керри слушала его, не прерывая.

— Еще одна история про биотерроризм, — сказала она наконец. — Излюбленная тема триллеров, которые я никогда не покупаю.

— Не думаю, что здесь все так просто. Холера — плохое оружие. Тут есть что-то, чего мы еще не понимаем, что-то гораздо более хитрое.

— Почему ты сказал мне по телефону, что все сошлось?

— Потому что я так думаю. Это дело для добровольцев. Во-первых, мы не можем рассчитывать на сотрудничество с ФБР. Нельзя, чтобы они знали, что мы проводим расследование, а это все усложняет. Во-вторых, экологи весьма чувствительны к вопросам политики. Обычные люди не видят разницы между классическими активистами и экстремистами. Если заметят, что мы следим за умеренными, возможен большой скандал, а если экстремисты узнают, что мы ими интересуемся…

Перед Полем на мгновение возникло изуродованное лицо Коуторна. Он оборвал фразу на полуслове.

— Нас должно быть немного, и мы обязаны полностью доверять друг другу.

— Кто еще будет в команде?

— Никого. Только мы двое.

Керри шла, не говоря ни слова, и ее молчание стало тревожить Поля.

На вершине холма в центре парка они увидели небольшой павильон, окруженный террасой. Металлические столы и стулья блестели после дождя. Заведение казалось закрытым, но внутри они различили желтоватый свет ламп. Поль и Керри вошли внутрь.

За стойкой скучал бармен, разглядывавший мокрый газон за окном. В сыром воздухе царил аромат пива и кофе. Керри встряхнула и сняла свой плащ. На ней была облегающая черная блузка и джинсы со складками. Закинув голову немного назад, она сняла шляпу и освободила волосы. Они были все так же великолепны, все в мелких завитках, отливающих тем цветом темного золота, каким мастера эпохи барокко выписывали нимбы вокруг голов святых на своих картинах. Удивительно, что на этих холстах зримый атрибут святости подчеркивает плотскую и почти греховную природу тех, кто его удостоился. У Керри с ее правильным и почти невыразительным лицом каштановая копна волос выдавала ум, энергию и глубоко запрятанное бесстыдство.

Поль скрыл свои чувства и поспешно обратился к официанту с просьбой указать им столик. Это выглядело нелепо, ибо все столики были свободны.

Они сели и заказали кофе. После довольно продолжительного молчания, которое Поль не решался прервать, Керри сказала, смеясь:

— Я немного застоялась, увидишь сам. Какие там прыжки с парашютом с моими беременностями! Последний раз прыгала лет восемь назад, как раз перед рождением Джулии. Давно не тренировалась в беге, но думаю, пробегу стометровку минут за тридцать, а уж если стартовать в марафоне, то без спального мешка не обойтись.

Поль вспомнил, как они под вечер тренировались на стадионе в Форт-Брэгте. В желании Керри освоить все виды спорта было что-то от древних греков эпохи Олимпиад. Никогда не стремясь к рекордам, она добивалась более чем приличных результатов. В этом желании совместить несовместимое была вся Керри. В ней всегда уживались противоположности. В разнообразии, противоречиях и всякого рода разладе она находила смысл жизни.

— Ты не бросила айкидо?

— Это меня и спасло. Перебравшись на Манхэттен, я нашла поразительного учителя. Он разрешил мне тренироваться до последней недели перед родами. Я говорила Робину, что иду в кино…

Она рассмеялась, помешивая ложечкой кофе. Потом Керри наклонилась к Полю и сказала доверительно:

— Я и стрелять продолжала. По-прежнему с тридцати метров кладу все пули в мишень из своего девятимиллиметрового. Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что после родов мне стало легче концентрироваться.

— Мне тоже так показалось.

— Идиот!

Они громко рассмеялись. Увидев реакцию официанта, подпрыгнувшего от изумления, Керри приложила палец к губам Поля.

— Мой вопрос может показаться неуместным, — сказал Поль, — но как же семья, дети, вся твоя жизнь…

— Оставь в покое детей. Они тут ни при чем. Ты знаешь, кстати, почему я не родила их от тебя.

Керри потянулась к чашке и обхватила ее ладонями, чтобы согреть руки. Она улыбнулась, и Поль улыбнулся в ответ. Он никогда не думал о том, как ему себя с ней вести. Выражение его лица зависело лишь от того, как она на него смотрела.

— Ты говорила Робину о задании?

— Нет, да это и не нужно. Он в курсе контракта.

— Что он об этом думает?

— Послушай, мне было двадцать два, когда я пришла в Контору и подхватила эту заразу. Болезнь может отступить, но вылечить ее нельзя. Робин это знает. Он в силах отсрочить приступ, но это и все. Быть может, я слишком самонадеянна, но думаю, что такой он меня и любит. Я в жизни никогда и ни от чего не отказывалась, и это ему по душе.

Какие-то люди, вымокшие еще сильнее, чем Керри с Полем, устроились за соседним столиком. Это была пожилая пара с собакой, одетой в дождевик-шотландку. Они были явно не в духе и хранили молчание.

— Скажи правду, Поль. Зачем тебе все это? Деньги? Острые ощущения? Сам-то ты веришь во все эти сказки с холерой?

— Да, за всем этим что-то есть, да и деньги не будут лишними. Но, если хочешь знать…

Поль в замешательстве пощипал бакенбарды, и Керри улыбнулась, увидев знакомый жест.

— …мне просто приятно раскрутить это дело вместе с тобой.

— Грязный приставучий французишка!

Она все еще держала чашку в ладонях, глядя поверх нее прямо в глаза Полю.

Вот уже несколько минут тот чувствовал, что соседи хотят завязать разговор и прислушиваются к каждому их слову. Поль видел, что и Керри это раздражает.

— Дождь унялся, — сказал он. — Пойдем.

Бросив на пожилую пару зловещий взгляд, Поль добавил:

— У меня револьвер в машине. Что, если нарисовать пару мишеней на этих манхэттенских лопухах?

Соседи вытаращили глаза. Поль вынул десятку, подал ее официанту, и они вышли. На востоке за кронами деревьев уже виднелся ряд небоскребов. Над Гудзоном небо было еще черное. С огромной японской вишни прямо ко входу в кафе падали набрякшие от воды розовые бутоны.

— Когда приступать, шеф?

— Ты можешь быть в Провиденсе послезавтра утром?

— Послезавтра в Провиденсе, — повторила Керри, смеясь. — Для начала неплохо. Прямо строка из стихов Эмерсона.

Глава 3

Жюльетта не боялась. Скорее, она чувствовала нетерпение студента, ждущего результатов экзаменов. Отступать было поздно, да и не собиралась она отступать. Сидя в салоне аэробуса «Бритиш Эйруэйз», она попыталась пристроить руку на подлокотник. Пустое дело. Сидевший рядом с ней мужчина не умещался в своем кресле и всем своим весом вдавливал ее в иллюминатор.