Этого Максимка снести уже не мог. Санька дернул за шквар-ник, встряхнул грубо:
– Слышь? Это мамка твоя? А?..
Тот растерялся, захныкал.
– Ну зачем ты так? – Белобрысая попыталась возмутиться.
– Что «зачем»? – Максимка взвился. – Ты усыновишь его? С собой заберешь? Нет? Ну и не трогай тогда! Коз-за!..
Тут вдобавок целлофановый пакет окончательно разъехался, и апельсины высыпались наружу.
– Изотов! – загремела Баба Галя. – Изотов, не смей!
– А что, – огрызнулся Максимка, – не так?..
– Как не стыдно тебе! Люди приехали в выходной, готовились…
– Да лучше бы они вообще не приезжали! – Максимка подхватил с земли апельсин и зашагал прочь. – Добр-ренькие!..
Ему что-то кричали вслед, но он не слышал.
Почему так устроен мир? Несправедливо. Неправильно. Максимка не мог облечь в слова душившую его обиду. Но каждый раз все больше убеждался, что по-другому не будет. Обида поглощала, крепла, перекипала в ненависть, ей требовался выход.
Максимка швырял комья мерзлой земли в проезжавшие машины. Внизу меж двух холмов протекало шоссе. Склоны крутые, выложены каменной плиткой – заберешься не вдруг. Да и машину не бросишь внизу – засигналят. Водители выходили, смешно размахивали руками и бессильно матерились. Когда ветер доносил обрывки знакомых слов, Максимка радостно прыгал и сгибал локоть в ответ. Едва вдали показались синие проблесковые маячки, поспешил убраться подальше. Через лесополосу, канавы и помойку дачного поселка.
Усевшись на перевернутую катушку от кабеля, достал свое богатство – бумажную пачку с настрелянными сигаретами, переломанными, забычкованными, какими придется. Придирчиво выбрал одну, чиркнул зажигалкой…
Позади раздалось покашливание. На той же катушке вполоборота к нему сидел незнакомец. Первое, что пришло на ум: из милиции. Или полиции, как теперь правильно. Внутри все оборвалось, Максимка попытался задать стрекача, но ноги предательски ослабели, сделались ватными.
– Я бегать за тобой не намерен, – предупредил незнакомец. – Понял?
Максимка утвердительно сглотнул.
Выглядел незнакомец нестарым, лет тридцати на вид. Явно не бомж, одет хорошо, может, только чересчур легко для зимы. Схватить Максимку не пытался, резких движений не делал, просто изучал серыми глазами. Взгляд у него был не строгий, а грустный, скорее даже потерянный.
Может, какой обиженный водила выследил и догнал? Максимка отчаянно перебирал варианты. Или… Блин, маньяк-чикатило! Точно! В безлюдном месте, странный… Максимка поежился. Рука непроизвольно дернулась к карману куртки, где пряталась китайская «бабочка». Старшие ребята учили в таких случаях размахивать ножом и кричать: «Рожу располосую, паскуда!» Максимка несколько раз тренировался перед зеркалом, выходило убедительно.
– Я не маньяк, – вздохнул незнакомец. – И не из полиции.
Максимка некоторое время рассматривал собеседника и вдруг явственно ощутил, что тот, правда, не маньяк и не следователь.
– А кто?
– Ну… – незнакомец шумно выдохнул. – Как тебе сказать… – Незнакомец помолчал, пожевал губами и крякнул досадливо: – Волшебник я, понял?.. В Деда Мороза веришь? Нет? Жаль…
– Добрый или злой? – Максимка усмехнулся, принимая правила игры.
– Не знаю, – развел руками незнакомец.
– А докажите! – Максимка справился с оцепенением и на всякий случай отбежал на несколько шагов. Остановился поодаль.
Незнакомец дернул плечом.
– У тебя на левой руке ниже локтя нацарапано слово: «ЛЕНА». Гравировку ты наносил непишущей шариковой ручкой. Макароны не вываливаются из дуршлага, потому что длинные. Но даже если бы они были в форме шариков, дуршлаг пришлось бы долго трясти. В мужском туалете в дальней кабинке под бачком кто-то прячет вырезки из журналов с голыми женщинами. Не знаешь кто?
Максимка потупился.
– Сегодня, – продолжал незнакомец, – ты обидел хороших людей. Они помогают, чем могут и как умеют. И ты это знаешь, но все равно обидел. Про шоссе вообще молчу… Скольким ты сегодня испортил праздник? Заслужили они это? Скажи, Максим Изотов, вот ты добрый или злой?
– А за что мне быть добрым? – ощерился Максимка. Обида подступила снова с неожиданной силой. – Вот вырасту, заработаю гору денег… И тогда все узнаете…
Максимка замолчал. Его душили слезы.
Незнакомец покивал своим мыслям, снова вздохнул. После нахмурился и велел:
– Поди сюда. У тебя апельсин в кармане, отдай мне.
Максимка послушно подошел, протянул оранжевый шарик, уже изрядно помятый.
– Я дарить тебе ничего не стану, – пояснил незнакомец. – Но поменяться могу.
Сам извлек откуда-то точно такой же.
– Это непростой апельсин… волшебный. Если сожмешь в руке и задумаешь желание, то оно исполнится. Вслух проговаривать необязательно, достаточно представить в уме. Попробуй.
– По-настоящему?
Максимка шмыгнул носом, почесал затылок. Волшебная палочка в форме апельсина… Чего бы ему хотелось. В голове вертелось: коньяк «Мартель». Сам он никогда в жизни коньяк не пробовал, но по рассказам старших, ничего вкуснее в мире не существовало. Пальцы слегка закололо, будто занемела рука. Больше ничего не происходило.
– Вот твой «Мартель», – незнакомец поднял с земли пластиковый пакет, на который Максимка не обратил внимания, продемонстрировал плоскую стеклянную бутылку. – Ничего сложного. Запомни, все перестанет действовать нынче в полночь. Предметы, вещи, что ты, гм… наколдуешь, исчезнут также. Сказку про Золушку знаешь? Вот так и бабочки…
– А он все сможет?
– Все, что сумеешь представить.
– Прикольно, – усмехнулся Максимка. – Я подумал, вы меня накажете…
Незнакомец невесело улыбнулся в ответ:
– Ты правильно подумал.
И исчез.
Максимка не понял – как, просто с каким-то хлопком ресниц того не стало.
Заброшенная трансформаторная будка, выбранная под эксперимент, напоминала оптовый склад. Под ногами валялись груды сникерсов, упаковки с колой, сырокопченая колбаса, банки черной и красной икры, брикеты мороженого, блоки сигарет. Когда шоколад полез в уши, а от колы началась икота пузырями, Максимка изобразил несколько сотовых телефонов, пару ноутбуков и здоровенную плазменную панель. Незнакомец не обманул. Чудесный апельсин являл любую цацку, желаешь – поштучно, желаешь – мелкими партиями. Остановиться Максимка смог, только когда снаружи появился лакированный черный джип, едва уступающий размерами самой трансформаторной будке. Откинувшись на кожаном сиденье, Максимка заключил, что непостижимым образом вытащил тот самый счастливый билет и жизнь удалась. Хотелось похвастаться перед остальными.
Сперва Максимка решил подкатить к детдому на машине, но передумал: водить не умел, да и правил не знал. Возвращаться пешком было лень. Он нашел иной способ перемещения, простой и элегантный: сжал апельсин рукой и… очутился в спальне мальчиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
