попытается сберечь. Шоу? Да! Мистическое? Да, мистическое шоу! Против него тьма, темень злодейская… Но шоу должно продолжаться… Шоу маст гоу он… Каждый хочет и хохочет… Пусть каждый хочет шоу медиумов и хохочет на этом шоу – делающих деньги медиумов или фокусников (типа Копперфильда, Геллера и несть числа им) на простодушии … А он не будет наживаться на этом тёмном шоу, он просто поспорит с опасной и презренной тьмой оспорит эту тьму по праву просветлённого и влюблённого…
Как не сломаться среди этой конспирологии мрака? Как быть среди этой вражеской тёмной напасти, среди лжи и злобы внешнего враждебного мира, так легко и просто отбирающего у него родных и близко, лишающего средств к существования подлыми приказами исподтишка? Как не сойти тут с ума, не ожесточиться, не предстать перед внешним миром беспомощным душевнобольным, как его мама? Как не повеситься, не спрыгнуть с ума, как с моста под поезд, не возненавидеть правду и свет божий, род людской, а не дьявольское отродье? И ещё, как тут в жестоких обстоятельств последних времён не презирать и ненавидеть себя самого за слабость, бездействие за предчувствие поражений жизненных?
Он из морга рванул в кабинет врача за справкой, медицинским заключением о смерти мамы?
– Справка, медицинское заключение – всё готова… Но свидетельство о смерти будет готово только через несколько часов или завтра утром… – Врач Лазарь Моисеевич бессвязно лопотал о том, что сделал и делает всё, что можно и не можно, но не подымал на Петра глаз, чувствуя за собой неизвестную Петру вину. – Свидетельства о смерти нет, и в ближайший час не будет…
Пётр выхватил у него подписанное, с печатью, медицинское заключение о смерти мамы и понесся к себе домой, к бабушке. Слава богу, она была в здравии и в хорошем настроении.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я-то нормально, Петь, а вот на тебе лица нет… Что с тобой случилось? Где ты был?
– Где я был, меня там нет, главное ты здорова…
– Я в магазин успела сходить, пока ты сну предавался, умаявшись в ночных и утренних трудах с Катенькой… – Она лукаво улыбнулась и добавила. – Вежливая культурная девушка… Но темперамент чувствуется, хотя не шумела, сдерживалась… Но так сладко стонала без роздыха…
Пётр прервал её:
– …А вот ты отдохни, пока я на работу сбегаю… На улице дождь, самое время для отдыха твоего и моей работы… Ложись и отдыхай, дверь никому не открывай… Я дверь захлопну… Но телефон не вырубай, мало ли что… Я под вечер тебе с работы прозвоню… Мне там надо уладить одно непонятное дело…
– Неприятности, Петь?
– Какие могут быть неприятности в наши младые лета с уважением времени и царства своего, как пел под гитару отец…
– Чего ты вспомнил отца и одну из его любимых песен Окуджавы?
– Да так, к слову…
– А твой отец, историк от Бога научил меня прочитанным им ранее прекрасным словам Господа нашего Иисуса Христа, явившегося когда-то наяву архимандриту Иоанну Крестьянкину: «Стой и смотри, что попустил я для вразумления вашего без насильственной кончины людей. Никого не вини. Молись. Будь всегда и во всём очень осторожным».
– Вот и я говорю о том же… Только он тебе изложил библейскую мудрость Христа, а мне пропел слова песенки барда на эту же тему: «Вселенский опыт говорит, что погибают царства не оттого, что тяжек быт или страшны мытарства. А погибают оттого – и тем больней, чем дольше – что люди царства своего не уважают больше».
– Да, я передохну немного… но ты не волнуйся… телефон я рядом с подушкой положу…
– Вот и ладненько, договорились… Как чудно, что тебе Катюша понравилась… Она в восторге от твоих пирожков с мясом и торта… Взяла с собой угостить свою бабулю…
– Что она тоже, как и ты, одна со своей бабушкой живёт?
– Выходит, так…
– Так пусть приходит к нам… Я ещё пирожков испеку с сыром, творогом, не только с мясом… И, конечно, испеку для твоей подружки Катеньки, глядишь, твоей невесты-красавицы, торт с шоколадным заварным кремом, тоже Наполеон, но по фамильному испанскому рецепту…
Больше бабушка Мария Андреевна не испечёт пирожков и тортов Наполеон любимому внуку и его подружке-невесте Катюше.
11. На работе и в офисе Мэлса
На подходе к гостинице он получил первый телефонный звонок от айтишника Ивана, приятеля-сослуживца с их фирмы. Сообщил, что у него изъят или украден личный компьютер. Мол, он отлучился на четверть часа, в их комнате находились люди Мэлса, двое только принятых на работу «азеров», они тоже якобы отлучились за водой на пять минут. В итоге на рабочем столе Петра отсутствует комп Петра…
Пётр, вспомнив приписку Мэлса к своему приказу, а именно, Пименову необходимо расписаться на приказе, сказал Ивану, что он на подходе, и пусть Иван передаст Мэлсу об этом – летит на крыльях потрясения к директору.
– Так и сказать – на крыльях потрясения?..
– Да, так и скажи, Иван.
И тут же новый звонок на мобильник от сержанта Григория. Тот, не разводя околичностей, сразу взял быка за рога:
– Новые проблемы, старик, посерьёзней старых. Из дежурной комнаты злоумышленники похитили твой фирменный ноутбук. Как же теперь ты будешь поводить дискотеки.
– Значит, все дискотеки накрываются медным тазом… Считай, что уже накрылись…
– Но у тебя же есть сверхпроизводительный комп на работе, если не ошибаюсь…
– Так и его, Гриш, нет на рабочем месте…
– И его, умыкнули?
– Выходит, так… Бери оперативника, старлея, моего тёзку, и выезжай по моей устной заявке… Не забудь включить сирену на козле полицейским, подъезжая к нашей гостинице…
– Зачем?
– Для обеспечении психического эффекта на «азеров», Мэлса в первую очередь…
– Выезжаем… Но не сразу… Мне нужно забить твой вызов и устное заявление о пропаже или краже… Там на месте и разберёмся, что к чему… Жди, старик…
– Жду, старый…
На своём рабочем месте Пётр, действительно не обнаруживает своего компьютера. Два азера пьют за общим столом ароматный кофе. Пётр поздоровался за руку только со своим старым приятелем ещё со школы. Почувствовав в поведении двух протеже Мэлса явную фальшь и лицемерие, спросил, обращаясь к обоим одновременно:
– Мэлс на месте?
– Да, он ждёт тебя.
– Нет, это я жду его для объяснения на моём рабочем месте… Я ведь должен найти у себя в столе свой контракт, согласно которому… В общем, зовите директора, я к его услугам…
Пётр открыл ящик своего стола, никогда не запирающийся на замок. Для проформы порылся там. Он уже догадывался, что
