уже?
— Нет, только приехали.
— Ой-ой, тогда нельзя сразу к детям. Она сначала добро должна дать. Сами понимаете, ситуации сложные, и детям переживать нельзя лишний раз.
— Ясно. Куда идти?
26
— Вы новые аниматоры? Отлично, отлично, у нас давно не было мероприятий.
Строгая брюнетка в очках сидит за столом и нервно перебирает бумаги, не поднимая на нас глаз.
— Нет. Мы хотим забрать ребёнка.
Она смотрит на нас, как будто я сморозила несусветную глупоусть.
— Простите? Я не знаю, что вы слышали об этом заведении, но здесь не раздают детей всем желающим. Я вас первый раз вижу.
— Я — мать Алисы! Настоящая!
— Вы в себе? Её мать погибла. Девочка в шоке и убита горем. С ней работают специалисты.
— Вы не понимаете! Наших детей перепутали в роддоме. Алиса — моя родная дочь. Дочь этой женщины — она… Она… Я воспитывала её, как свою. Буквально. Я только недавно узнала об этом.
Заведующая устало опускает голову и трёт пальцами глаза. Андрей всё это время стоит у меня за спиной. И вроде бы не вмешивается, но его влияние — колоссальное. И на меня, и на заведующую. Вот блин, даже не узнала как её зовут, настолько спешила.
— И что вы хотите? Поменять их местами, и надеяться, что никто не заметит?
— Вы чего?! — теперь моя очередь изумлённо выпучить глаза. — Нет! Я хочу забрать Алису. Удочерить, если это важно юридически оформить.
— Вот от этого и давайте отталкиваться. Вы хотите удочерить мою воспитанницу, правильно?
— Да!
— Тогда давайте по протоколу. Это ваш муж? — кивает на Андрея.
— Эээээ… Нет. Друг.
Не могу сейчас видеть его лицо. А хотелось бы посмотреть. Просто из любопытства.
— Вы замужем?
— Да… Почти… В процессе развода.
— Я не могу вверить ребёнка в неполную семью, — безапелляционно.
И что? Идти к Сергею, объяснять, как он не прав, отзывать заявление о разводе, тащить его сюда?
Вспоминая его поведение, даже смотреть на него лишний раз противно.
— А если будет полная? — внезапно спрашивает Андрей.
Оборачиваюсь на него. Лицо ничего не выражает. Как будто просто говорит о делах. Руки скрещены на груди.
— Ну, для полной семьи, прошедшей школу приёмных родителей, и адаптацию с ребёнком и психологом… Да. Да, это возможно. Я лично буду смотреть, чтобы это было в интересах ребёнка.
— Я понял. Всё уладим.
Она вопросительно поднимает бровь и переводит взгляд с Андрея на меня. Пожимаю плечами и неловко улыбаюсь.
— А я могу её увидеть? Пожалуйста.
— Абсолютно исключено, — Выдыхает через рот, и выбившаяся из строгого пучка прядь волос развевается. — Я же вам говорю, Алиса в трауре. Поймите её чувства сейчас. У неё умерли родители. Ей не нужны потрясения.
— Да как так?! Разве ей не будет легче от осознания, что у неё есть мама, и её скоро заберут? При всём уважении к вашей работе, но дома ребёнку лучше, чем здесь.
— Я понимаю. И не обижаюсь. Но, повторюсь, я вас первый раз вижу. И все ваши утверждения — голословны. Поэтому процедура будет точно такая же, как и со всеми остальными. Откуда мне знать, что у вас благие намерения? Я действую в интересах своих воспитанников, вот и всё. Я за них отвечаю. Вы можете собрать все необходимые документы, пройти медосмотр и школу приёмных родителей. Только после этого мы сможем рассматривать ваше заявление об удочерении.
— Сколько это займёт времени? — отчаянно спрашиваю я.
— Обычно это занимает несколько месяцев. Может быть больше. Зависит от вашей ситуации… С семейным положением.
Андрей деловито нажимает что-то в телефоне. На его лице ни тени сомнения.
— Мы это сделаем. Как можно быстрее, — говорит он с необычайной уверенностью.
Я чувствую, как слёзы подкатывают к горлу. Мы так близки и одновременно так далеки от возможности забрать Алису домой. И… Что Андрей собрался делать?
* * *
Мы уходим из учреждения, Андрей следом за мной. На улице холодный ветер обдувает наши лица, заставляя вздрагивать.
— Мы справимся, — уверенно говорит Андрей, беря меня за руку.
— Справимся? Что ты имел в виду там, в кабинете? — шепчу я, сжимая его руку в ответ.
— Ей нужна полная семья. Хорошо. Но этому ушлёпку я тебя обратно не отдам. Сам на тебе женюсь.
27
Стопорюсь на месте, не веря собственным ушам.
— Ты… Что?
— Женюсь на тебе. Я написал Грише, развод будет быстрым. А потом сыграем свадьбу, — садится на водительское сиденье.
— Ты уверен? Это же не просто формальность… Это… Это брак! — запрыгиваю следом за Андреем на пассажирское.
— Я делаю это не из формальностей. Я это понял давно, — берёт меня за руку, — Я хочу быть с тобой. Жить с тобой. И с девочками. Меня не устраивает быть “другом”.
Задело его всё-таки, там, в кабинете, обращение “друг”.
— Я не понимаю… Я же… Ну…
— Что “ты”?
— Я не та женщина, к которым ты привык.
— В том и смысл. Тебя беспокоила Кристина? Она — в прошлом. Мне это уже не интересно. Я понял, что хочу тянуться к чему-то постоянному. Светлому, вечному. К тебе. Ты мне не веришь?
— Я верю. Просто… Это неожиданно. Я думала… Скорее накручивала себя, что ты мной брезгуешь.
Он смотрит на меня удивлённо и насмешливо.
— Брезгую? Почему это?
— У нас с тобой… Всё произошло так быстро.
— Марина, ты взрослая женщина. Имеешь полное право заниматься сексом с понравившимся мужчиной. Тебе же понравилось?
— Да…
— И мне понравилось. Так в чём проблема?
Не знаю. Молчу. Не понимаю. Я так долго перемалывала это в себе, не находила места. А оказалось, для него это просто “в чём проблема”.
— Ни в чём?
— Вот именно. Ну так что, Марина? Ты выйдешь за меня замуж?
Сердце то подпрыгивает, то замирает.
Это всё ощущается нереальным. Я как будто смотрю на это со стороны, и происходит это не со мной. Ощущается каким-то сном.
— Я могу подумать? Просто это всё очень стремительно. И мне нужно время.
— Сколько угодно. Но помни, что нам ещё Алису вытаскивать. Не затягивай с размышлениями, ладно?
* * *
И мы едем домой. Андрей, кажется, сияет. А я… Я просто не верю. Вот только что убеждала себя, почему не подхожу Андрею. А теперь вдруг оказывается, что он хочет на мне жениться?
Так не бывает. Или бывает?
Я ничего не знаю. Ни об отношениях, ни, как оказалось о семейной жизни. Сергей был моим первым парнем. И я знаю только о том, как было с ним.
