Нет, парень, всё правильно. Мне нельзя вмешиваться не в свои дела.
— И вам следовало бы молчать об оказанной помощи.
— Не понимаю!
Упрямец? Хорошее качество, но не для торговца.
— В Саэнне, чтобы заниматься магией ради получения прибыли, нужно доказать своё мастерство и получить соответствующее разрешение Анклава. Так вот, у меня разрешения на лекарское дело нет.
— Почему? Вы ведь можете лечить.
— Не могу. Собственно, я всего лишь усыпил вашу боль. Будьте уверены, спустя час-полтора всё повторилось бы, если не стало бы ещё сильнее.
— Но... — Тёмно-русые кудряшки, обрамляющие продолговатое лицо, удивлённо качнулись. — Если так, у лекаря и не должно было быть возражений!
Не должно было, верно. У разумного лекаря. А как объяснить, что Кадеки по своей натуре склочник и скандалист, не упускающий повода выслужиться перед Надзорным советом? Конечно, можно пуститься в рассуждения, только зря всё это: парень не сегодня-завтра уедет из города прочь, а чтобы прочувствовать все тонкости отношений, нужно жить ими, и лучше с самого рождения.
— Забудьте.
— И всё-таки, господин маг, я не могу оставить ваши услуги без оплаты.
Только этого ещё не хватало! Я невольно повернул голову, осматривая окрестности на предмет знакомых рож. Слава богам, вроде никого.
— Никакой оплаты!
— Но вы же...
— Вот что, господин купец... — Придвигаюсь поближе, чтобы можно было говорить шёпотом и быть ясно расслышанным. — Вы и так своим невежеством усложнили мне жизнь, хватит! Я не имею права принять от вас деньги, понятно? И хотел бы, вы даже не представляете, как хотел бы! Но не могу. Ясно? Особенно теперь. Из-за вашего болтливого языка мне нужно платить лишнюю подать в казну городских властей. Не умеете молчать, не надо. Но держитесь от меня подальше!
— Я... — бездна обиды и рассеянного непонимания в жемчужных лужицах глаз.
— Позвольте откланяться.
Изображаю поклон и, чтобы у собеседника не появилось возможности привязать к оборванной нити разговора новую фразу, ныряю в лавку, у дверей которой вынужден был остановиться. Хотя, я же всё равно шёл именно сюда. Правда, по поводу безрадостному и постыдному. Потому что сейчас мне придётся...
Просить.
Не люблю.
Ненавижу.
И с каждым новым разом, когда заученная наизусть россыпь слов всё легче и легче слетает с языка, растёт и моё презрение. К себе самому.
Может ли просьба унизить? О да, и ещё как! Особенно если тот, к кому обращены мольбы, человечишка жалкий, скользкий, но весьма хитрый, иначе не слыл бы в Нижних кварталах Саэнны самым удачливым скупщиком. Говорят, с его помощью обретают новых владельцев выкраденные из богатых особняков, снятые с ещё не остывших тел и просто позаимствованные мимолётным прикосновением ловких воровских пальцев вещи. Не знаю, не проверял. Да и не стремлюсь раздвигать полог над кроватью в чужой спальне, тем более... Меня интересует только моё имущество, стараниями матушки едва не расставшееся со мной навсегда.
— Доброго дня, dyen Вайли!
— На дворе уже день? Ай-яй-яй, как быстро летит время, только я не замечаю... Может, подскажешь старику, какое сегодня число? Сделаешь милость? Неужто, срок настал?
Началось. И охота ему надо мной смеяться всякий раз до скуки одинаково? Прекрасно ведь помнит, что мы уговаривались на двадцать пятый день месяца Расцвета: к тому времени я рассчитывал утяжелить свой кошелёк на пяток лишних «орлов», как раз ту сумму, что назначена за следующую часть отцовских записей. Скупщик, к моему глубокому удивлению, оценил все книги отдельно, приравняв каждую к определённому количеству монет. Наверное, в расчётах отталкивался от толщины переплёта, размеров и ветхости листов... Хуже было другое. В первую очередь мне продавались громоздкие тома, именно те, в которых ничего толкового не было, а тоненькие альбомы, заполненные кривоватыми рисунками и трудноразбираемыми записями, Вайли приберегал напоследок, словно чувствовал их важность.
— Не настал, но... Я пришёл просить об отсрочке.
Льдисто-равнодушные глаза, изумлённо расширились, сверкнув каплями подгоревшего масла зрачков:
— Как, опять? Право, ты доставляешь столько огорчений... Бедное моё сердце... Одни волнения, никто несчастного старика не пощадит! Вот посмотрю я на вас, молодых, когда сами к Порогу подойдёте!
Конечно, Вайли лукавит. Не так уж он стар, чтобы жаловаться на телесную слабость. С другой стороны, обещание «посмотреть», как состарюсь я, и вовсе развеивало прахом впечатление от скупщической игры на публику. Будешь ждать меня у Порога, значит? Хорошо. Запомню.
— Dyen, у меня возникли обстоятельства...
Удостоверившись, что никто в ближайшее время не желает посетить лавку, Вайли скинул маску немощного старика, превращаясь в того, кем был на самом деле: торговца без жалости и совести.
— Твои обстоятельства возникают снова, снова и снова. Вот уже четвёртый год подряд я только и слышу нытьё об отсрочках! Ты помнишь уговор?
Помню. А что толку?
— Как только мне удаётся выручить за свои услуги несколько монет, я сразу же прихожу к вам, dyen, но по правде говоря, сейчас мои дела...
— Стоят на месте, а вернее, пятятся раком! А известно ли тебе, что я не могу вечно хранить книжный хлам? Он занимает уйму места, годного для размещения куда более полезных вещей... И куда более прибыльных!
Могу себе представить. Безграничны только просторы Обители, а дома обычных горожан весьма стеснены в пространстве. Если бы Вайли мог, он бы выкопал громадные погреба для своих запасов, но к сожалению, скалы, на стоптанных подошвах которых возведена Саэнна, не позволяют снабжать каждый дом подвалом, и Туверигу в этом смысле крупно повезло. Конечно, можно хранить товар за городом, но такие люди, как мой знакомый скупщик, не смогут отпустить от себя и ничтожную кроху. Особенно если найдётся дурак, готовый её купить.
— Мне очень жаль, dyen.
— И только? — Вайли скривил и без того морщинистую физиономию, став похожим на сушёное яблоко, из которого пытаются выжать сок. — Чувства меня не интересуют, юноша. Их нельзя ни понюхать, ни куснуть, ни потрогать. Звонкий металл честнее.
— Я обещаю, что выкуплю все книги! Так быстро, как только смогу.
— Вот именно! — Он возмущённо всплеснул руками. — Как сможешь! Я смотрю на твои потуги уже который год, не забывай, и кое-что о тебе успел узнать.
— До конца года, dyen. Обещаю.
Зачем вру? Чтобы потом снова унижаться и просить? Тогда придётся падать в ноги, потому что моим словам уже почти не верят. Впрочем, я и сам не верю. Но надо же хоть что-то сказать!
— До конца года?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
