не брать в расчет его влияния на ее дальнейшую судьбу и на будущее многих других людей.
Оно произошло теплым июньским утром, когда Святые последних дней[9] хлопотали, как пчелы, – недаром они избрали своей эмблемой улей. И в полях, и на улицах стоял монотонный гул человеческого труда. По пыльным трактам тянулись длинные вереницы тяжело нагруженных мулов, ибо в Калифорнии вспыхнула золотая лихорадка, а путь туда пролегал через Город избранных. Вперемежку с мулами брели гурты овец и быков, которых гнали домой с отдаленных пастбищ, и группы усталых переселенцев – люди и кони, одинаково уставшие от своего нескончаемого путешествия. И в этой пестрой толпе, прокладывая себе дорогу с ловкостью прирожденной наездницы, скакала Люси Ферриер – ее щеки раскраснелись на свежем воздухе, длинные каштановые волосы развевались на ветру.
Отец отправил ее в город с очередным поручением, и она, как бывало уже много раз, ринулась выполнять его со всем бесстрашием юности, думая лишь о цели своей поездки и о том, как лучше ее достигнуть. Видавшие виды странники провожали ее восхищенными взглядами, и даже бесстрастные индейцы, везущие на продажу пушнину, забывали о своей привычной невозмутимости, изумляясь прелести бледнолицей девы.
Она добралась до окраины мормонской столицы, когда дорогу ей преградило огромное стадо скота, которое перегоняли с равнин полдюжины отвыкших от цивилизации пастухов. Снедаемая нетерпением, она попыталась миновать препятствие, пустив своего коня в открывшуюся впереди брешь. Но едва она это сделала, как животные снова сомкнули свои ряды за ее спиной, и она очутилась в плотном потоке свирепо косящихся на нее длиннорогих быков. Выросшая на ферме, она нимало не смутилась и продолжала погонять лошадь, надеясь постепенно выбраться из неприятной ситуации. К несчастью, рога одного из животных то ли случайно, то ли по злому умыслу вонзились в бок мустанга, и тот взвился как бешеный. Яростно захрапев и встав на дыбы, он принялся скакать и метаться так неистово, что непременно сбросил бы с себя менее опытного седока. Дело принимало дурной оборот. Шарахаясь из стороны в сторону, возбужденная лошадь снова и снова натыкалась на бычьи рога, и это пугало ее еще больше. Всех усилий девушки хватало лишь на то, чтобы удержаться в седле, но малейшая оплошность грозила ей ужасной гибелью под копытами неповоротливых, охваченных паникой животных. Она не привыкла к таким испытаниям, и вскоре голова у нее закружилась, а рука, сжимающая повод, начала слабеть. Задыхаясь в облаке пыли и испарений от разгоряченных быков, она уже не чаяла спастись, но вдруг у ее локтя раздался уверенный голос, говорящий, что помощь пришла. В тот же миг чья-то загорелая жилистая рука взяла ее испуганного коня под уздцы и, силой протащив его между быками, вывела на обочину дороги.
– Надеюсь, вы не пострадали, мисс, – вежливо сказал ее спаситель.
Она взглянула на его смуглое суровое лицо и беззаботно рассмеялась.
– Я чуть не умерла со страху, – наивно призналась она. – Кто бы подумал, что десяток-другой обычных коров могут так напугать моего Пончо!
– Слава богу, что вы не упали с лошади, – серьезно промолвил всадник. Это был высокий молодой человек верхом на статном чалом коне, с виду настоящий дикарь в грубой охотничьей одежде и с длинной винтовкой за плечами. – Наверно, вы дочь Джона Ферриера, – продолжал он. – Я заметил, как вы выезжали из его дома. Когда вернетесь, спросите его, помнит ли он Джефферсона Хоупа из Сент-Луиса. Если он тот самый Ферриер, их с моим папашей было водой не разлить.
– Почему бы вам не заехать и не спросить самому? – с лукавой скромностью спросила она.
Похоже, молодому человеку понравилось это предложение, и его темные глаза заблестели от удовольствия.
– Так я и сделаю, – сказал он. – Но мы проболтались в горах два месяца и еще не успели привести себя в порядок. Вообще-то в таком виде по гостям не ходят, но вы уж не обессудьте.
– Отцу есть за что вас поблагодарить, так же как и мне, – ответила девушка. – Он меня ужасно любит. Если бы меня растоптали быки, он бы этого не пережил.
– Я тоже, – сказал молодой человек.
– Вы? А вам-то что за беда? Вы ведь нам даже не друг.
При этих словах смуглое лицо молодого охотника так помрачнело, что Люси Ферриер невольно засмеялась.
– Нет-нет, не обижайтесь, – сказала она. – Конечно, теперь вы наш друг. Обязательно приходите в гости. А сейчас я должна ехать дальше, не то отец перестанет мне доверять. До свиданья!
– До свиданья, – откликнулся он, приподняв широкое сомбреро и склонившись к ее руке.
Она развернула мустанга, хлестнула его плетью и умчалась в сторону города, оставив за собой медленно оседающие клубы пыли.
Джефферсон Хоуп-младший догнал своих товарищей и поехал с ними, молчаливый и задумчивый. Они искали серебро в горах Невады и теперь возвращались в Солт-Лейк-Сити в надежде собрать деньги на разработку нескольких найденных месторождений. Еще недавно все его мысли были поглощены этими планами, но внезапное происшествие на дороге направило их в иное русло. Образ юной красавицы, чистый и свежий, как ветерок Сьерры, проник в самую глубь его буйной, неукротимой души. Когда она исчезла с его глаз, он понял, что в его жизни наступил переворот и ни добыча серебра, ни любые другие занятия никогда не будут для него такими же важными, как прежде. Любовь, вспыхнувшая в его сердце, была не мимолетным увлечением юноши, но жаркой, неистовой страстью мужчины с сильной волей и властным характером. Он привык добиваться успеха во всех своих начинаниях – и поклялся перед самим собой, что преуспеет и здесь, если только человеческое упорство и неутомимое стремление к цели способны помочь ему в этом.
В тот же вечер он нанес Джону Ферриеру первый из долгой череды визитов, которые продолжались, пока его лицо не стало для обитателей фермы почти родным. За последние двенадцать лет Джон, запертый в долине и поглощенный работой, имел мало возможностей узнать что-либо о внешнем мире. Джефферсон Хоуп рассказывал ему обо всем, что там произошло, и делал это так, что его интересно было слушать не только отцу, но и дочери. Он одним из первых отправился в Калифорнию и хранил в памяти бесчисленное множество удивительных историй о том, как в те буйные золотые деньки вмиг сколачивались и терялись целые состояния. Был он и разведчиком, и траппером, искал серебро и трудился на ранчо – словом, стоило где-нибудь запахнуть приключениями, и Джефферсон Хоуп сразу оказывался тут как тут. Вскоре он заслужил прочную симпатию пожилого фермера, который не жалел красок, расписывая его достоинства. В таких случаях Люси помалкивала, но румянец на ее щеках и
