пользоваться общим полотенцем, Владимир просто стряхнул капли с ладоней, оставив руки слегка влажными.
— И что вы скажите, детектив?
— Скажу, что надо все-таки осмотреть ее вещи.
С сомнением посмотрев на еще мокрые руки молодого человека, сестра предложила:
— Я могу вам помочь.
— С радостью, — облегченно улыбнулся Владимир.
Вещи были разделены на две части. Одна — та одежда, в которой ее привезли в бедлам. Дорогое, качественное и новое платье с обувью, именно такие, какое носят юные княжны. Второй комплект одежды представлял из себя стандартную пижаму для больных, только трусики девушки отсутствовали. Как пояснила сестра, их выкинули, потому что те были испачканы в результате посмертного ослабления кишечника.
К сожалению, ничего интересного там не обнаружилось и Владимир покинул бедлам, решив отправиться назад в участок.
Сидя в своем кабинете полицейского участка, Боев обдумывал доставшуюся ему информацию.
Заслуживающим внимания казались две вещи.
Первая заключалась в том, что его коллега Александр занимался тем же самым делом, за которое впоследствии взялся и он сам.
К сожалению, там было больше вопросов, чем ясно видимых ответов.
Непонятная фраза, записанная подругой Алексея перед самой его смертью. Почему решала князя не признался, что Алексей работал на них? Что делал ключ от подвала князя в личных вещах Алексея? Или сам факт призыва Двоих Алексеем.
На все эти вопросы требовалось еще ответить.
Второй вещью, заслуживающей внимания, оказалась смерть Веры, дочери князя.
Вернее, даже не так. Важным оказался тот факт, что девушка каким-то непостижимым образом пережила разрушение особняка во время призыва Двоих, а затем почему-то покончила с собой, не оставив никакого посмертного письма, которое объясняло бы причины ее смерти. Может быть она вовсе не покончила с собой, а вмешались высшие чины Церкви, подстроив ее смерть? Это было бы очень удобно для Церкви, которая занималась разработкой князя Бориса и его темных дел, как оказалось тесно связанных с культом Двоих, причем не однократно. Пресечь пагубный росток на корню, так сказать.
Хотя в последней версии Владимир очень сильно сомневался.
Православная церковь никогда не действовала тайно, для этого была опричнина.
Так может быть, смерть Веры на самом деле была подстроена опричниками?
Благо, что та пребывала все время в состоянии овоща.
Для чего тогда им это было нужно?
Потому что во внутреннем конфликте с Церковью они выступали на стороне князя?
Но девушка ведь ничего не знала.
Не знала ничего, кроме вопросов, которые должна была задать или задавала все это время, если предположить, что князь неоднократно использовал ее.
Почувствовав, что впервые зацепился за что-то стоящее, Владимир откинулся на стуле, обхватив затылок ладонями.
Неожиданно в дверь постучали.
Выругавшись про себя и найдя причину, почему ему так нравится думать именно в постоянных разъездах, Владимир вернулся на стуле в нормальное положение и громко сказал:
— Войдите.
Дверь в его кабинет чуть-чуть приоткрылась и в нее заглянул какой-то молодой человек.
— Да? — обратился Боев к нарушившему его нить размышлений посетителю. — Что вы хотели?
Но тот уже скрылся за дверью.
Раздосадованный Боев поднялся и подошел к дверям, широко их распахнув.
За дверьми стояла молодая парочка.
Причем оба выглядели так, словно должны были пойти на смотрины к родителям невесты. Он в строгом костюме, она в красивом длинном платье, облегающим фигуру. С некоторым запозданием Владимир признал в молодом человеке Митю, встреченного им на днях в парке в интересной компании. Светловолосая девушка была незнакома.
Так как оба молодых зачарованно смотрели на него, словно кролики на удава, он решил заговорить первым:
— Чем могу помочь?
Те переглянулись, затем Митя кивнул, отдавая первенство девушке и та заговорила, несколько запинаясь после каждого слова:
— Нам сказали, что здесь мы может найти детектива, который занимается… — на последних словах она запнулась, разрумянившись и вся покраснев.
— Заходите, — посторонился Владимир, открывая проход в дверях и внимательно посмотрев на Митю, продолжающего изображать из себя незнакомца. — Я конечно детектив, а чем занимаюсь, думаю внутри поясню, — оглянулся он на случайного городового, нарочито делающего вид, что изучает доску объявлений неподалеку.
Предложив им единственный стул для посетителей, Владимир сел за свой стол, достав листок бумаги:
— Итак, что произошло? — спросил он, наблюдая за разыгрываемой пантомимой между парнем и девушкой.
Девушка наконец села на стул и сказала:
— Я по поводу насилия.
— Я сейчас поищу женщину-детектива, — поднялся с места Владимир, но девушка его остановила.
— Нет, не надо, — встала она следом за ним, — просто я хотела спросить, надо ли писать заявление, если он согласился жениться?
Боев сел на свой стул и девушка тоже сразу же присела, в то время как Митя стоял с каким-то виноватым выражением лица.
— Это ваш брат? — показал он на Митю.
— Это? — удивилась девушка посмотрев на стоящего рядом с нею молодого человека. — Это он.
— Кто? — нетерпеливо спросил Владимир.
— Как кто? — снова удивилась она. — Насильник.
Положив автоматическое самопишущее перо на место, Боев внимательно посмотрел на парочку перед собой. Вроде она говорит серьезно, а по выражению лица парня ничего нельзя понять. Впрочем, он начал потихоньку понимать женскую логику, но работа требовала от него совсем другого.
— Так, — сказал он, внимательно глядя на девушку, — вроде, я догадался. Молодой человек совершил над вами акт насилия, после чего предложил вам выйти за него замуж. Пока все верно?
Дождавшись завороженного кивка девушки, Владимир продолжил:
— У вас есть сейчас два варианта. Первый — вы пишите на молодого человека заявление и он отправляется на каторгу или в тюрьму, степень причиненного вреда установит экспертиза и суд, исходя из чего и назначит ему наказание. Также мера пресечения может быть заменена на денежную выплату. Вам, естественно, как пострадавшей стороне. В этом случае о браке вам придется забыть. Второй — вы оба поворачиваетесь и уходите отсюда, чтобы сыграть свадьбу и жить вместе долго и счастливо, — на его последних словах Митя ожил и с какой-то долей надежды посмотрел на него. — Но решать вам.
— А если он откажется? — задала девушка как ей показалось вполне резонный вопрос.
— От чего? — не понял Владимир.
— Что он меня снасильничал, — охотно пояснила та.
— Так было насилие или нет? — поставил вопрос ребром Владимир.
— Можно я? — вмешался Митя в разговор.
Пару секунд Владимир смотрел на него, потом кивнул:
— Говорите.
— Дело как было. Мы с Софьей дружим с детства. И никогда такого у нас не было, — на этих слова Митя запнулся, но после ободряющего кивка Владимира продолжил. — А тут вчера все завертелось и мы, короче…
— Снасильничал меня, — подсказала Софья, но молодой человек отмахнулся от нее.
— Короче, я предложил ей
