Читаем без скачивания Коготь химеры - Сергей Павловский

Отнюдь не конец — за спиной Дока болтался «Шмель-4», тоже реально серьезный гранатомет. Лазерное наведение, компьютерная корректировка в любой плоскости — попадание стопроцентное. Граната по желанию стрелка — осколочная, бронебойно-куммулятивная. Но даже она лобовую броню «Оплота-3» не прошибет. Два варианта, и первый — выцелить гусеницу. Но! Спереди она почти полностью закрыта бронированным листом с лепестковым амортизатором. Граната, конечно, пробьет и прожжет лист, но до гусеницы может не добраться. Вариант второй, более надежный — прямое попадание в лобовую броню, в точку, за которой находится механик-водитель. Останется жив, но контузия, а значит, хоть и временная, но полная потеря боеспособности.

Док медленно снял гранатомет. Танк не торопился, ну… и ему торопиться некуда. Граната в стволе противотанковая. Противопехотная не нужна — достаточно химеры.

«Ладно. Танк я завалю, — мыслил Док спокойно и прагматично, как всегда в бою, — но все равно дела хреновые. Хреновые дальше некуда! За танком идет пехота, и по вспышке выстрела меня сразу вычислят и прихлопнут, хоть из того же „Шмеля“. Сколько раз за последний месяц мне приходилось прощаться со своей никчемной и никому не нужной жизнью?»

Ложь, все бред и ложь! Лики любимых женщин, детей, прожитая жизнь, сжатая в рекламный ролик, свет в конце тоннеля — все ложь!!! В такой момент, предсмертный миг, существует лишь черная дыра ствола. Ствола, что уставился тебе прямо в лоб. Пуля хороша, если пущена с дальнего расстояния. Ее не видно и не слышно — она умница, если влетела прямо в голову или в сердце. И дура, если угодила в живот или в грудь.

Сейчас для Дока существовал только черный зрачок танкового ствола. Пяти стволов — одного пушечного и четырех пулеметных. Танкисту легче — он не видел гранатометной трубы, что высунулась из минной воронки. Он не заглядывал в глаза смерти, но сталкер сейчас вел со смертью прямой визуальный диалог.

И вдруг — обжигающе ясно: «Дурак… дурак… ведь на шее у тебя болтается „звезда“. „Звезда!“ Значит, пуля, осколок, снаряд, нож, штык — любой металл не доберется до твоей шкуры. Абсолютная защита. Вот свойство человеческой психологии: знаешь, но забываешь. А еще… до конца не веришь, потому и забываешь, особенно если привык полагаться только на свою башку, свои руки. Свое умение и… везение».

«А вот подружке моей или… другу, Чуду, похоже, кранты — на нем „звезды“ нет. Она, химера, тварь, хоть и инфернальная, но живая, из крови и плоти. Знаю, оперировал лично. Оно, конечно, побарахтается и жизнь свою чернобыльскую дешево не отдаст. А все же жизнь ее сейчас в моих руках. И подеремся, еще как подеремся со „звездой“ на шее! А забить меня можно только черенками от лопаты или „дзе“![8] Ха-ха-ха!»

Нет, с такими защитой и прикрытием он мог сотворить бой, причем достойный бой! Но смысл!.. Главная проблема состояла в том, чтобы прорваться за кордон незамеченным. Призраком, невидимкой! Чтобы ни одна собака не догадалась, кто и зачем прорвался в человеческий Мир. Для осуществления этой цели уже положены сотни жизней. Человеческих жизней — тех славянских солдат, что насмерть стояли на кордоне. И… тех чернобыльских тварей — снорков, кровососов, бюреров, псевдогигантов, зомби, что шли на прорыв. А по сути, каждый защищал свой клочок земли и право на свою, только ему понятную и близкую, жизнь.

Док щелчком большого пальца откинул экран прицела, втиснул кнопку активации, навел красную точку лазера на цель, зафиксировал мишень. Побежали по экрану привычные надписи информации: «До цели двести тридцать метров. Скорость движения цели — пятнадцать км в час. Плоскость — фронтальная. Заряд — бронебойно-куммулятивный. Система готова к уничтожению цели. Уничтожить цель?»

Пуск! Сильный удар в кисть руки, короткий толчок в плечо, ослепительная вспышка за спиной — ракета с характерным визгом ушла. Доля секунды — и лобовая броня танка озарилась ярким оранжевым фейерверком. Танк замешкался на мгновение и стал юзом сползать в сторону. Все правильно рассчитал Док. Управление «Оплотом-3», как в современном джипе: автоматическая коробка передач, педаль газа, педаль тормоза, штурвал. Ничего больше. Просто, элегантно и удобно. Оглушенный водила выпустил из рук штурвал или крутанул в сторону, навалился в беспамятстве ногой на газ — и танк начал выписывать по полю фигуры, круша и давя все, что попадалось под гусеницы. Чужих, своих — всех подряд.

Пехота густо шла за танком и, как писали в мемуарах о войне ветераны, «обрушила на вспышку шквал огня из всех видов оружия». Странное было ощущение. Док не торопился прятаться в свою воронку, он видел густую сеть трассеров, что устремились со всех сторон ему в грудь, в голову, в живот. Видел — ужасался, удивлялся и смеялся одновременно. Линии трассеров в метре от его тела обрывались, а затем начинали вычерчивать в темноте замысловатые пируэты и пассажи. Зрелище совершенно фантастическое. Феерия огня, цвета и красок. Наверняка никто из смертных ничего подобного не видел.

— И что будем делать? — Док повернул к химере голову.

— Ложись на дно воронки.

Это был приказ, и Док его выполнил, как положено исполнительному рядовому. Вжался в землю, ощущая даже через фильтры шлема ее терпкий горьковатый аромат. Аромат тротила, железа, сожженной травы, человеческого пота и крови. Химера накрыла его своим телом, больно вдавив в грунт всей полуторатонной тяжестью. И… и слилась с землей.

Цепь медленно приближалась, методично обрабатывая пространство перед собой короткими автоматными очередями. Иногда шарахали из подствольных гранатометов. Шлемы военных этой конструкции обеспечивали двустороннюю радиосвязь с бойцами отделения, командиром взвода и ротным. Но и каждое произнесенное вслух слово доносилось сквозь шлем, усиливаясь крохотным мегафоном. Правда, его можно было отключить, и тогда бойцы шли «молча». Их переговоры мог зафиксировать только пеленгатор, настроенный на определенную волну. Отделение, которое выходило сейчас на укрытие Дока, мегафоны не отключило, а потому он прекрасно слышал абсолютно все.

«Куда подевалась эта падла? Вон из той воронки, кажись, шмальнул, сука… Щас… я туда эргедешку… Ложись!»

Док чувствовал, как содрогнулось тело химеры, принявшее на себя весь заряд гранаты.

— Очень больно, Чудо?

— Очень.

— Но жива?

— Жива… лежи, не дергайся.

— Не переживай, потом заштопаю.

— Что значит «заштопаю»?

— Подлечу, значит.

Хорошо еще, что осколки отскочили от «куриного бога» и химере досталась только ударная волна. Но и она весьма неприятна — Док уже ощущал это однажды на собственной шкуре.

Цепь придвинулась к воронке вплотную.

«Да куда же он дернул? Я ведь видел, отсюда шмаляли… Вот гад, отскочил… А когда? Ну его на х… Пошли дальше…»

И они согласно двинулись за танками, просекая поле трассерами.

«Четко работают, — отметил Док, — матерые, сволочи. Имея такую армию, можно воевать с любым противником. Нам бы такую в Чечне и Афгане…»

Они выждали еще полчаса, пока звук боя и танковых моторов не отдалился, пока свет прожекторов не устремился вдаль. Туда, где танки и пехота добивали остатки вражеского войска.

— Пора. — Химера наконец освободила Дока от своих жарких и тяжелых объятий, встряхнулась.

Сейчас на позициях оставались только прожектористы. Все остальные — повара, писари, штабисты, связисты, каптеры — пошли в атаку. Так было принято испокон веков. Но чтобы выйти на границу Зоны, им еще нужно преодолеть дистанцию в два километра. Быстро и незаметно. Док уже приготовился к интенсивному марш-броску с полной выкладкой, но Чудо неожиданно улеглась и пригласила:

— Садись… хм… верхом. Держись за уши. Только крепко держись. — Химера выдвинула большие треугольные локаторы и, как только Док пристроился на ее холке, перешла в свое невидимое состояние.

Вот это была скачка! Вот это скакун! Иванушка на своем сером волке мог только позавидовать. А как это выглядело со стороны! Эпизод из старого фильма «Чернокнижник». Колдун в полной темноте со скоростью ветра бесшумно несется над землей! Если же кому-то посчастливилось быть свидетелем инфернального явления, то он, несомненно, до конца дней своих остался либо заикой, либо неистово верующим.

Химера двигалась громадными пятнадцатиметровыми прыжками, загребая ритмично, словно опытный пловец. Расстояние они покрыли за минуту, не более, и притормозили перед последним забором из колючей проволоки под напряжением. За забором начинался человеческий Мир с его законами, обычаями и понятиями. Чудо замешкалась на мгновение, а затем легко и непринужденно перенесла Дока на ту сторону.

Смех, да и только: по ту сторону границы на полосатом столбе красовалась табличка с надписью: «Вход на территорию Зоны строго воспрещен!»