— А если я не соглашусь?
Софи оборвала его резким жестом. Упершись острым ногтем в гладкую, мускулистую грудь, она процедила:
— А если ты не согласишься, то через десять минут я сообщу всем своим подругам, что ты воровал у меня мелочь из ночного столика, — прошипела она. И чтобы не оставалось сомнений, пояснила уже почти спокойно: — И если я это сделаю — а я это сделаю, можешь не сомневаться, — в этой стране ни в одном приличном доме тебя уже больше на порог не пустят. Будешь обслуживать дешевых туристок.
Стиснув зубы, чтобы не разбить в кровь это вздорное лицо, Пабло заставил себя улыбнуться:
— Дорогая, ну зачем так злиться? Конечно, я поеду. — Он заставил себя поцеловать подрагивающие ледяные пальчики. — И не думай, что испугала меня. Я делаю это только потому, что не могу представить себе жизнь без тебя.
Прекрасная вдова скривила губы:
— Не держи меня за идиотку. Ты делаешь это потому, что не можешь представить себе жизнь без денег. И только ради них ты будешь стараться.
— Разумеется, ради денег, ну неужели ради такой суки, как ты, — произнес мулат по-испански с легкой улыбкой.
— Что ты сказал? — Софи свела тоненькие ниточки бровей.
— Я сказал, что никакие деньги в мире не стоят этих прекрасных глаз. Считай, что кольцо уже у тебя в кармане.
Некоторое время блондинка смотрела на своего любовника строго и вдруг размякла.
— Какой ты все-таки милый! И такой красивый... — Она провела ладонью по смуглой гладкой щеке. — Может быть, когда-нибудь я даже соглашусь выйти за тебя замуж.
— Я буду ждать, мой ангел. Если понадобится, буду ждать всю жизнь.
В темных зрачках, словно в глазах змеи, блеснул хищный огонь. Но Софи ничего не заметила, Пабло закрыл ее рот поцелуем.
Глава 10
Привлекательная веснушчатая особа, тряхнув ярко-огненной шевелюрой, удивленно огляделась по сторонам.
— Полетаев, ты прямо поражаешь щедростью! Меня даже муж в этот ресторан никогда не приглашал, говорил, что дорого.
Гладковыбритый, ухоженный мужчина лет сорока, с глазами синими, как небо в мае, в роскошном костюме, сшитом явно на заказ, спрятал снисходительную улыбку.
— Даша, детка, я вообще не понимаю, как ты можешь меня сравнивать с какими-то другими мужчинами, особенно со своим бывшим мужем. Мне, в отличие от него, для тебя ничего не жалко.
Даша смешно наморщила нос:
— Вы уж извините, товарищ полковник, но вот именно сегодня у меня на редкость недоверчивое настроение. Может, это магнитные бури?
— Магнитные дури. — Товарищ полковник демонстрировал добрейшее расположение духа. — Да, я действительно чувствую себя немного виноватым перед тобой. В прошлый раз...
Веснушки, щедро разбросанные по смешливому личику, неодобрительно зашевелились.
— В прошлый раз ты использовал меня в своих корыстных эфэсбэшных интересах и лучше молчи, пока я тебе этого не припомнила.
— Ну как знаешь. — Полетаев сделал вид, что слегка обижен. — И в конце концов могу я пойти в хороший ресторан с красивой женщиной?
— Можешь. — Закинув голову к потолку, Даша принялась изучать потолочную роспись. — Но только в том случае, если тебе от женщины или от ресторана что-то надо.
— Ты не путаешь меня с собой?
Полковник взялся за спинку стула, намекая, что пора бы уже и присесть, а не маячить посередине зала с задранной головой, привлекая внимание окружающих.
— Это только ты разыскиваешь меня, когда тебе что-то надо. Да сядь ты Бога ради...
С королевским великодушием дама позволила себя усадить.
— Неужели тебе что-то понадобилось от ресторана?
Полетаев хотел было продолжать отнекиваться, но вдруг его лицо озарила мальчишеская улыбка.
— Ну хорошо, сдаюсь, ты меня поймала.
Однако вместо того чтобы порадоваться собственной прозорливости, Даша удивилась:
— Что, правда? Я тебе понадобилась? Для какого-то дела?
— Да. — Полковник сел и пояснил с небрежным видом: — Честно говоря, это даже не дело, а так, небольшая просьба об одолжении.
Даша все еще поглядывала с недоверием:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что за просьба?
Полетаев ответил не сразу, он взял винную карту и сделал вид, что поглощен выбором напитков.
— Ну, — Даша поерзала на месте, — я слушаю.
— Я, наверное, тебе не говорил, но у меня есть племянник... Что? Что ты так смотришь?
Даша смотрела возмущенно:
— Что за ерунду ты мне тут рассказываешь!
— Ерунда — это то, что у меня есть племянник? — растерялся Полетаев.
— Это особенно.
— Но... почему?
— Если бы это было правдой, то означало, что у тебя есть брат или сестра, а, следовательно, и родители.
Полковник сморщился, как от желудочных колик.
— И что тут особенного? — кисло поинтересовался он.
— Только то, что сие противоречит закону Дарвина.
— Какому именно?
— «Какому, какому...» — С заговорщицким видом Даша огляделась по сторонам, затем понизила голос: — О естественном отборе, разумеется. Природа не могла естественно отобрать такое чудовище, как ты. Лично я всегда была уверена, что ты кадавр.
— Кто? — плоским от изумления голосом переспросил полковник.
— Кадавр, — со вкусом повторила рыжеволосая. — То бишь искусственно выращенная тварь. Нет, не в том смысле, что ты тварь, а...
— Так, я все понял. — Полковник помрачнел и полез во внутренний карман пиджака. — Будь добра, избавь меня от своих нездоровых ассоциаций. Если хочешь, то, конечно, и Станислава можешь считать кадавром, а также антихристом или кем тебе еще вздумается, но...
— Одну минуточку, кто такой Станислав?
— Мой племянник. — Полетаев выложил на стол небольшую фотографию. — Вот, прошу любить и жаловать, Станислав Олегович Полетаев, кадавр-младший.
Даша наклонилась к снимку, зрачки удивленно дрогнули. Полетаевский племянник, если, конечно, это был он, мог и дяде дать сто очков вперед: к узнаваемым породистым чертам добавлялись бесшабашность молодости и чувственная дерзость красивого лица. Положа руку на сердце, он был чертовски хорош, этот самый племянник.
Полетаев заметил ее удивление и поспешил внести разъяснение:
— Вижу, Стас произвел на тебя сильное впечатление, но хочу сразу предупредить — ему всего двадцать, так что воспринимай его именно как моего родственника, и не более того.
Фраза прозвучала с совершенно определенным подтекстом.
Крылья веснушчатого носа сердито дрогнули.
— Родственника, — проскрипела, задетая за живое, Даша, — как же! Скажи честно, это либо твой внебрачный сын, либо любовник.
От злости Полетаев чуть не подавился сигаретой.
— Как треснул бы тебе по загривку! — рыкнул он. — Что за глупости ты вечно мелешь...
— Ладно, — Даша отмахнулась. — Рассказывай, какие проблемы у твоего... племянника. — Двумя пальцами она обозначила в воздухе кавычки.
— Станислав действительно мой племянник, без всяких там... — Полковник повторил ее жест.
— Ой, да Бог с ним, давай рассказывай.
— В принципе ничего особенного не случилось. Недавно он познакомился с одной девушкой...
— Поздравляю, — Даша откинулась на спинку стула. — С одной девушкой — это не с двумя.
— Да дай же мне договорить! — Полковник несколько нервозным жестом потушил сигарету. — Дело в том, что моему брату и его семье эта дружба не очень нравится.
Даша удивленно приподняла брови:
— Ты вроде сказал, что твоему племяннику двадцать лет?
— Двадцать. Совсем мальчишка... А девушка на три года старше.
— Это ужасно. — Даша сочувственно кивнула. — Младенец и Магдалина. За эти три года, пока твоему племяннику меняли подгузники, она успела предаться всем порокам мира. Мне даже страшно предположить, что будет, окажись они наедине. О нашем с тобой возрасте я вообще стараюсь не думать. Синьор Монтекки, предлагаю немедленно разлучить влюбленных — давай, траванем негодяйку крысиным ядом, зачем ждать зловещей развязки?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты начнешь когда-нибудь говорить серьезно? — Полетаев досадливо сдернул с салфетки кольцо. — Станислав — разумный человек, я за него в этом плане не переживаю. Да, он несколько избалован, но в целом отличный парень.
