не было вовсе. Я даже и не припомню, чтобы до сегодняшнего дня я так надолго отвлекался от работы.
Лена оказалось той девушкой, которая могла болтать без умолку. Но при этом, как ни странно, она умела и слушать. Обычно таких девушек перебить невозможно. А, если и получается, до успеваешь сказать только несколько слов, прежде чем она снова перехватит инициативу. Лена же так не делала. Когда говорил я, она слушала, не стремясь снова «перетянуть одеяло» на себя.
Впрочем, много говорить я и не старался. Я просто любовался красоткой Леной и задавался вопросом, почему с такими внешними данными она пошла работать секретаршей, а не моделью.
Чем дольше мы находились в ресторане, тем нежнее становился её взгляд. По крайней мере, мне так казалось. Так же она перестала стесняться своих эмоций и больше не старалась скрыть, что счастлива быть здесь, рядом со мной.
Это же касалось и меня. Более того, за последние недели. А, может, даже и месяцы, мне не было так же хорошо, как сейчас.
— Ну, а всё-таки, что за командировка у тебя такая таинственная? — спросила меня Лена, потягивая молочный коктейль.
Что ж, стоило ожидать, что рано или поздно она бы задала это вопрос. Я быстренько раскинул мозгами, чтобы попытаться ответить, не соврав при этом.
— Геологическая разведка, — почему-то именно это мне пришло в голову, когда я пытался сопоставить в голове секретный бункер и устранение угроз в аномальных зонах.
— Насколько я знаю, у тебя другая профессия, — Лена сразу же заподозрила что-то неладное.
— Да, но работу пришлось проводить глубоко под землёй, — попытался я выкрутиться. — И там нужно было прорыть несколько новых ходов, — вовремя вспомнил я про свое умение делать лазейки. — А помощь инженера-строителя в этом деле лишней не бывает.
— Ясно, — мило улыбнулась девушка. — Просто я себе тут нафантазировала всякого, пока пыталась понять, куда тебя направили. А ещё Иннокентий Павлович добавил огоньку в мою фантазию. Он ведь в последнии дни смурной какой-то стал. Что не спрошу у него, он мне отвечает: «Секретно, Леночка. Ничего не могу сказать». Вот я и думаю, что в нашем архитектурном отделе может быть такого секретного?
— Справедливости ради, секретные поездки у нас случаются, — подметил я. — Мы ведь иногда инспектируем режимные объекты.
— Ну да, — согласилась Лена, а затем шёпотом, будто боясь, что кто-то услышит, добавила. — Знаешь, что мне кажется, Максим?
— Что? — насторожился я.
— Иннокентий Павлович, похоже, хочет перейти работать на один из таких секретных объектов.
Заявление Лены меня малость озадачило. Ведь она своими словами попала точно в цель. Вот как она могла прознать такое?
— И с чего ты это решила? — разумеется, я сделал вид, что удивлён.
— Ну я же секретаршей работаю, — победно улыбнулась девушка. — Я знаю про начальника ого-го сколько. К тому же у него на этой неделе было несколько встреч, которые он просил не отмечать в своём рабочем графике. И люди, которые навещали его, показались мне очень важными.
Что ж, Лена оказалась гораздо умнее, чем я предполагал ранее. И это хорошо. Только вот меня не очень радовал тот момент, что она решила копать в этом направлении. Надо будет попросить Иннокентия Павловича, чтобы тот не вздумал взять Лену с собой, если ему дадут место в проекте «Вторжение». Это очень опасное мероприятие. А мне будет спокойнее, если она останется в Москве.
— Иннокентий Палыч — человек взрослый. Сам может решать, где ему работать, — попытался я свести наш диалог в шутку. — Хоть начальником в нашем отделе. Хоть на службе секретного архитектурного агентства.
Лена рассмеялась. Причём, несмотря на то, что я не особо смешно пошутил. И это был хороший знак, как мне кажется. Если девушка смеётся даже над далеко не лучшими твоими шутками, значит ты явно ей нравишься. Впрочем, в последнем я нисколько и не сомневался.
В этот момент я обратил внимание, что за одним из дальних столов сидит человек в военной форме. И всё бы ничего, да только вот его форма была американской. И сидел он в полном одиночестве за столиком, на котором стояла табличка с надписью «забронировано».
А затем я вспомнил, что уже видел его. И неоднократно. Ведь именно в этом призрачном образе астероид навещал меня последние несколько раз.
— Ты там привидение что ли увидел? — улыбнулась Лена и глянула туду же, куда смотрел и я. Судя по отсутствию у неё какой-либо реакции, никакого военного она там не увидела.
— Да нет, — улыбнулся я в ответ. — Просто задумался.
В этот момент призрак военного пристально посмотрел на меня, подмигнул, а затем исчез. Вот же чёртов астероид. И надо было ему прийти именно сейчас.
Разумеется после такого мне оставаться в ресторане больше не хотелось. И я предложил Лене прогуляться.
От ресторана мы пешком дошли до Москва-реки, а затем двинулись по набережной.
Еще примерно полчаса мы посвятили рассказам историй из своих жизней. Обычно я стараюсь никому не рассказывать о своём детстве, но Лена настояла. Уж больно ей хотелось всё про меня знать.
В итоге она очень расстроилась, когда узнала, что я в четырнадцать лет стал сиротой. И до совершеннолетия жил с бабушкой.
— А что случилось с твоими родителями? — аккуратно задала она мне вопрос.
Я же чувствовал, что рассказывать в подробностях о их судьбе сейчас я не готов. Не то, чтобы это причиняло мне сильную боль. Я давно уже это принял и всё душевные раны много лет, как зажили. Тем не менее, мне становится довольно грустно, когда я вспоминаю о родителях. Непременно начинал тревожить вопрос: «А как бы всё сложилось, если бы они остались живы?». А сейчас будоражить эту тему мне совсем не хотелось.
Поэтому я постарался вежливо увернуться от вопроса. И в этом мне помог уличный музыкант, который пел и играл на гитаре
