Читаем без скачивания Пепел сгорающих душ - Ален Лекс

Руна, создаваемая капельками крови, формировалась медленно и нехотя, забирая последние крохи жизненных сил. Если ему удастся пробить переход, то только один раз и только в одну сторону. Хеан закусил губу, прогоняя опасные мысли. У него получится.

Наконец одна из стен дрогнула, поддаваясь настойчивому воздействию. Алые сполохи стайкой светлячков порхнули в образовавшийся лаз, указывая путь.

Удача сопутствовала ему – переход оказался коротким. Сполохи еще даже не начали тускнеть, когда, пройдя сквозь очередную стену, Ловец оказался в «темнице» Викаимы. И едва успел отскочить в сторону, уворачиваясь от направленной силовой волны.

– Прочь!

Послушница забилась в самый дальний угол кровати, вытянув вперед руку с подрагивающими на кончиках пальцев зелеными огоньками. Второй рукой она судорожно сжимала разодранное на груди платье.

Ловец замер, ошарашенно уставившись на огоньки. Она ведь должна была потерять всю свою силу! Огоньки слепили, мешая ему рассмотреть ладонь девушки.

– Что здесь происходит? – как можно более спокойно поинтересовался он.

– Г-господин Ловец? – неуверенно уточнила Викаима, встречаясь с ним взглядом. Зеленые искры полыхнули еще раз и погасли. Девушка всхлипнула, зажимая рот. Теперь Хеан мог увидеть метку богини – тонкий контур ветви остролиста. Белый контур, лилейно-белый.

Сердце дрогнуло, пропуская удар, пальцы непроизвольно сжали резную рукоять кинжала. В сознании стремительным потоком промчались удивленные мысли шальры.

– Везение, говоришь? – не удержался он от подколки. – Неоправданный риск?

– Этого не может быть… – растерянно прошелестела птица. – Как ей удалось?

– Может, на служителей Храма напиток действует по-иному? – пробормотал себе под нос Хеан.

– Сомневаюсь, что Реххас не знал бы об этом. Тут что-то не так.

– Неважно.

– Она явно с кем-то дралась. А я не верю, что послушница могла запросто одержать верх над демоном. Даже с ее потенциалом.

Хеан покосился на сжавшуюся в комочек девушку. Тихие всхлипы постепенно перешли в неприкрытые рыдания, по смуглым щекам заструились слезы.

– Почему нет? Если наш чрезмерно гостеприимный хозяин не отдавал приказа убивать… И потом, мы не знаем, какого ранга демон навестил ее.

– Сейчас не время спорить! Поторопись и забери ее душу! – нетерпеливо прервала его птица. – Разве ты забыл, какую цену заплатил за переход? Если немедленно не восполнить потери…

– Не мешай. Девчонка явно еще в силах драться. А я – уже нет, – хмуро возразил Ловец. – Сомневаюсь, что она так запросто согласится умереть.

– А цепь? Договор с Маэром в силе…

– Но я ее почти не чувствую, и тебе это известно. Значит, контроль ослаблен.

Хеан шагнул вперед, размышляя, как лучше отвлечь внимание девушки. Ритуал изъятия душ требует времени. Но когда до кровати оставалось всего несколько шагов, Викаима неожиданно дернулась и стремительно спрыгнула ему навстречу.

– Вы… вы говорили, что император, – она всхлипнула и едва слышно закончила, – отдал вам мою душу…

Ловец напрягся. Неудачно… Лучше бы она продолжала плакать.

– Это так, – медленно ответил он. – Ты, наконец, поверила моим словам?

Девушка нервно куснула губу и отвела глаза.

– Я не знаю… Но… Если вы не лгали… Почему вы до сих пор… не воспользовались?

Хеан небрежно пожал плечами.

– По условиям Хартии у меня есть год. Я вправе сам выбирать, когда привести договор в исполнение.

Она глубоко вздохнула и вдруг вцепилась в рубашку у него на груди, Ловец даже не успел отстраниться.

– Вам, наверное, покажется это непозволительной наглостью… Но не могла бы я вас попросить… – она запнулась, облизнула губы и стремительно выпалила: – Убейте меня прямо сейчас! Умоляю!

Наверное, Хеан удивился бы куда меньше, если бы девушка неожиданно растворилась в воздухе, а на ее месте возник огнедышащий аагир.

– Что ты сказала?!

– Пожалуйста… Я не могу так больше! Это место… мне нельзя здесь находиться… Вы… вы не видели… Ночью ко мне приходили странные существа. Они выглядели совсем как люди, но внутри у них горела смерть. Они… пытались заставить меня сделать… ужасные вещи. Я боюсь! Что, если в следующий раз у меня не хватит сил воспротивиться? Я не переживу такого позора!

Шальра запрокинула голову назад и издала булькающее клекотание, перешедшее в хриплый крик. Звук отразился от стен жутковатым эхом, никак не желавшим затихать. Послушница испуганно прервала свою путаную речь и воззрилась на птицу.

– Чт-то это?

У Хеана возникло сильное желание сжать шальре горло и как следует придушить – подумать только, нашла время смеяться! Проклятье, ему тоже хотелось заорать от радости – Ловец и надеяться не мог на такой подарок судьбы, но послушница не должна понять, что происходит. Ни в коем случае – сейчас у него уже нет права на проигрыш!

И Хеан лишь спокойно пригладил взъерошенные белые перья, старательно удерживая на своем лице бесстрастное выражение.

– Ей крыло сломали. Видишь, как мучается, бедная…

– А-а… – в глазах Викаимы мелькнуло сочувствие.

– Твоя просьба… – вернул он диалог в нужное русло. – Она несколько нарушает мои планы.

Девушка посерела и начала оседать на колени.

– Господин Ловец, молю вас… Я… мне нечего вам предложить и я могу лишь надеяться на вашу добросердечность… На ваше милосердие… Если вы мне откажете, мне придется покончить с этим самой… и…

– Ты пытаешься меня шантажировать? – с ленивой небрежностью уточнил он.

– Нет! Конечно нет, – поспешно возразила Викаима. – Но я… я не смогу же жить… Если эти… – она вцепилась в края разорванного лифа, удерживая их на месте. – Вы же знаете… наш устав… Мне не будет пути обратно… А если вы заберете мою душу… я смогу принести хоть какую-то пользу…

Хеан выдержал достаточно долгую паузу, откровенно наслаждаясь. Пожалуй, он растянул бы разговор, но время подгоняло. Да и демоны могли вернуться.

– Хорошо, – он изобразил легкое недовольство. – Конечно, это очень несвоевременно, но я тебя понимаю.

Она подняла мокрые от слез глаза.

– Так вы… согласны?

– Да, я же сказал. Встань, мне неудобно с тобой говорить. – Девушка послушно поднялась, будто завороженная змеей птица. – И сними платье. Мне нужно нанести на твое тело ряд знаков.

Викаима немного замешкалась, но все-таки беспрекословно потянулась к уцелевшим застежкам. Черная ткань мягко скользнула к ее ногам.

Хеан задумчиво повертел в руках позаимствованный кинжал, не обращая особенного внимания на зардевшуюся от смущения девушку. Да, с ритуальным клинком было бы куда быстрее и эффективнее, но хорошо, что хотя бы такой есть. С учетом ситуации жалеть о небольшой потере силы было недопустимой роскошью.

– Не шевелись, – приказал он, поднося острие к ямке между ключицами. – Процесс очень болезненный, но тебе придется терпеть.

Викаима молча кивнула и зажмурилась. Конечно, превратиться в неподвижную статую не получилось, ее колотил озноб, а грудь вздымалась от учащенного дыхания. Последнее несколько отвлекало Ловца. Вероятно, сказывалось остаточное воздействие напитка.

Хеан сосредоточился, собирая жалкие крохи неиспользованного до конца путевого заклинания и преобразовывая их. Лезвие кинжала подернулось черной дымкой. Ловец медленно, тщательно выверяя движения, провел клинком вниз, оставляя на смуглой коже глубокий кровоточащий след. Девушка слабо дернулась и прикусила губу, сдерживая невольный крик. Он едва заметил ее реакцию, продолжая чертить на коже сложный рисунок из сплетающихся над сердцем рун, с каждым новым изгибом углубляя разрезы. Капли теплой крови, стекая по клинку, обращались в черный пепел и облачной спиралью обвивали тело жертвы.

– Открой глаза! Тебе необходимо глядеть на меня.

Это не было частью ритуала. Но Хеану нравилось смотреть, как смешиваются в глазах обреченных боль и ужас, скрывая плещущиеся на самом дне остатки надежды. В ее взгляде тоже была надежда, несмотря на то, что она сама согласилась умереть.

Еще один штрих, и сложный рисунок завершен. Огоньки темного пламени устремились по кровоточащим разрезам, с каждым сполохом подбираясь все ближе и ближе к сердцу. Миг до удара. Голова кружилась от упоения властью и предвкушения запредельного, невыразимого наслаждения.

– Теперь ты должна мне помочь. Возьми. – Ловец сжал мелко подрагивающие пальцы на рукояти кинжала и сдвинул его так, чтобы острие оказалось прямо напротив центра соединившихся рун. – Последний удар тебе придется нанести самой.

Она непонимающе округлила подернутые дымкой страдания глаза. Терзавшая тело боль мешала связно мыслить. Мешала понять, что требуемое действие практически ничем не отличается от самого обычного самоубийства.