песенки, и танцевала на столе. Я выскочила из воды, торопливо надела чистую одежду и выбежала из ванной. Все выглядело не так, как некоторое время назад: не так броско и красочно, явно не доставало каких-то цветов. А точнее, белого и красного, которые привез Тим. На стенах были довольно нелепые очертания разных цветков, которые в моей галлюцинации имели ярко-красные, оранжевые, нежно-розовые и белые оттенки, а не грязно-желтые и зеленые. Я рванула в кладовку. Велосипед Тима стоял нетронутым на прежнем месте. Я в ужасе схватилась за голову, припоминая события последних часов и осознавая, что все это было лишь видением, в котором Тим оказался моим вторым «я». Раздвоение личности, прямо как в «Бойцовском клубе». А ведь нам было так весело! Я жалобно простонала от досады. Неужели этот запах так сильно повлиял на мое сознание? Я уронила голову в ладони и заплакала. Тут в кладовку вбежала Лиля и протянула мне мокрую тряпочку:
— Вот, чуть ни забыла, дыши в это, пока вода не ушла. Потом проветрим тут все. А то вдруг тебе еще что-нибудь привидится.
Я послушно взяла из ее рук тряпочку и стала хныкать в нее. Лиля помогла мне встать с пола, поглаживая по голове, ввела в гостиную и усадила на диван рядом с Димой и Никитой. Окно было накрыто мутной пеленой воды, в которой как всегда плавал мусор. Я смотрела на нее и представляла, как вода затопила бы весь мой дом, если бы ребята не появились вовремя. По стенам сочилась вода, стекая в предусмотрительно подставленные ведерки. Мы всегда стараемся сделать дом максимально герметичным, затыкать щели, но полностью защитить его от проникновения воды невозможно. Надежнее всего оборудован погреб — защитить еду от влаги важнее всего.
— Мда, красота… — саркастично заметил Дима, особое внимание уделяя столу, залитому остатками краски — Что случилось? Где Ваня и Аня?
Я тяжело вздохнула и рассказала всё: как родители и брат меня бросили, как я решила «оторваться», и что мы с Тимом творили в моих галлюцинациях. Дима понимающе кивал, но как только я закончила, с упреком сказал:
— Понятно. В общем, вместо того, чтобы обратиться за помощью к друзьям, ты учинила беспредел в собственном доме, не задумываясь о последствиях. Это так на тебя похоже.
Меньше всего мне сейчас хотелось слышать слова осуждения. И без Димы я прекрасно понимала, что натворила глупостей.
— Ладно, давай мы поможем тебе поднять шкаф — сказал Никита.
Я благодарно кивнула и поднялась в свою комнату, ребята пошли следом. Наверху меня также не покидало ощущение, что все здесь выглядит иначе, несколько скучнее и бледнее. Дима с Никитой встали по обе стороны от шкафа и довольно ловко и быстро поставили его на место. Я заметила, что несколько полок треснуло, но Никита пообещал сделать новые. Лиля начала бережно поднимать книги, внимательно изучая каждую, пока я старалась как можно быстрее раскидать их по уцелевшим полкам. Некоторые книги порвались и изрядно попортились. Потом я заметила, что Лиля особенно долго изучает одну толстую старую книгу в потрепанном переплете и с пожелтевшими страницами. Это были «Дневники основателей». Имелись ввиду основатели нашей деревни, которые первыми оказались в заточении среди водяных стен.
— Я думала, что эта книга существует в единственном экземпляре и хранится в секретном архиве ЦИ — сказала Лиля.
Я пожала плечами:
— Должно быть, мама взяла ее для исследований.
— Даже если ей дали разрешение воспользоваться книгой, она точно не имела права выносить ее из института.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Либо кто-то из твоих родителей украл книгу, либо существует второй экземпляр, что очень сомнительно.
Я не знала, что и думать.
— А почему вообще эта книга такая секретная? Почему бы не напечатать несколько экземпляров? «История деревни», например, чуть ли ни в каждом доме есть.
— Не знаю точно, но «История деревни», с которой мы все хорошо знакомы — это официальное толкование. А как известно, в учебниках истории есть недосказанности и искажения. Обычно дневники являются гораздо более достоверными источниками.
— Всегда есть информация, недоступная простым смертным — подытожил Дима.
— В любом случае, книга из секретного архива — это любопытно. Думаю, мне хватит одной ночи, чтобы прочитать ее — Лиля прижала книгу к груди и взглянула на меня, как бы прося разрешения. Я машинально кивнула, погруженная в свои мысли.
— Она должно быть написана на старомодном наречии, со всякими твердыми знаками на конце слов и прочее.
— Да, но я разберусь. Я уже читала такие книги — отмахнулась Лиля, словно для нее это было проще простого.
Была уже почти полночь, но вода почему-то до сих пор не ушла. Такого еще не бывало. Затяжные дожди, гроза, Покрышки несколько раз в неделю, а теперь это — нарушение временных рамок. Пожалуй, самое страшное для нас. «Сухое окно» больше не сухое. Если так будет и дальше, мы не сможем топить печи, проветривать помещения без риска все затопить, а также ходить в школу, в магазин, к врачу, да вообще куда угодно — без риска самим быть накрытыми волной. Мы бы жили как те самые основатели, до тех пор как они определили временные рамки, в которые может быть Покрышка. Может, их знания из книги нам действительно пригодятся.
Следующие несколько часов прошли так: Лиля сидела на диване в гостиной и внимательно изучала книгу, Дима каждые пятнадцать минут спрашивал у нее «Ну что?», а она отвечала «Не мешай». Я лежала на кровати в своей комнате, приложив мокрую тряпочку к носу и молясь о том, чтобы вода скорее ушла, и я смогла выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух. Меня подташнивало, голова страшно болела, я устала торчать в духоте. Никита сидел рядом и пытался отвлечь меня рассказами о школе и своих новых успехах в области фридайвинга. Исчерпав эти темы, он спросил:
— А как же ты все-таки умудрилась опрокинуть этот шкаф?
— Сама не понимаю. В моей галлюцинации мы с Тимом захотели его подвинуть в сторону, чтобы написать что-нибудь смешное на куске стены, к которому он был прислонен, а потом поставить на место. Что-то вроде «послания потомкам», людям, которые после нас будут жить в этом
