Читаем без скачивания Карамелька от вампира - Кирилл Кащеев

– Не волнуйся, я прекрасно справлюсь и без мальчишек. Еще и привезу вам похитителя в мешке и с бантиком! Мне Катюша немножко поможет.

Катька навострила уши, а Евлампий Харлампиевич от любопытства вытянул шею.

Глава 17. Американ бойз?

На следующее утро лимузин Эрики Саммерс, как всегда, въехал на школьный двор. Эрика покинула автомобиль и резво покатила к дверям. Внимательный взгляд мог бы заметить, что ее светлый рюкзачок сегодня набит туже, чем обычно. Впрочем, кому какое дело, что там таскает с собой американка?

Верная наказам своей деловой партнерши, Нина Григорьевна караулила гостью у входа.

– Ах, Эрика, сейчас мы пойдем на необыкновенно интересный урок, – с энтузиазмом затарахтела госпожа Самсоненко, не давая Эрике и рта раскрыть. – Я составила для тебя специальную программу…

– На английский хочу, – буркнула Кисонька, мрачно косясь на директрису. Только специальной программы ей и не хватает для полного провала расследования!

Разогнавшаяся было директриса замолчала, словно захлебнулась.

– На английский? Зачем тебе?

– Ностальгия у меня.

– Так надо немедленно к врачу! – переполошилась Нина Григорьевна и развернула коляску, явно собираясь везти Эрику в медпункт.

– Не надо к врачу! – гаркнула Кисонька и, вспомнив про акцент, принялась ныть: – Ностальгий – это есть тоска по родина. Я хотеть поговорить с соотечественник, послушать родной язык… – Кисонька попыталась выдавить слезу, но глаза оставались сухими, и пришлось ограничиться коротким всхлипом.

Госпожа Самсоненко пожала плечами. Почему бы и нет? Все равно она побаивалась заменять уроки американцев на барщину по выпечке. Если капризная импортная ученица отправится утихомиривать тоску по родным небоскребам, класс русской литературы можно будет в полном составе отослать в пекарню. Нина Григорьевна кивнула и повезла Кисоньку к кабинету английского языка.

Из-за двери доносилась монотонная бубнежка. Механический голос выдавал неразборчивые фразы, а затем слышался ленивый ученический хор. Многозначительными гримасами умоляя Эрику соблюдать тишину, Нина Григорьевна благоговейно приоткрыла дверь в класс, где трудился настоящий американец. Перед Кисонькой предстала идиллическая картинка. Английские фразы вылетали из магнитофона! Билл стоял возле окна, спиной к классу, мерно кивал головой в такт словам лектора и методично жевал соленые орешки. Вот он пошуршал пакетиком, выуживая остатки лакомства, бросил очередной орешек в рот и сосредоточенно зачмокал. Нина Григорьевна откашлялась.

– Билл, Эрика хочет поприсутствовать на вашем уроке.

Замедленно, как во сне, американец отвернулся от окна и уставился на визитеров. При виде Кисоньки его глаза расширились, будто он увидал нечто невообразимо ужасное, он затряс головой, словно пропустивший удар боксер, и тупо поинтересовался:

– Зачем?

Госпожа Самсоненко в очередной раз пожала плечами. Все же с нашими учителями гораздо легче: никаких прав, никаких вопросов, молчат и слушают.

– Эрика соскучилась по родному языку, – терпеливо, как умственно отсталому ребенку, пояснила американцу директриса и заторопилась к выходу. Пускай соотечественники сами друг друга развлекают, а у нее первая партия булочек может сгореть, если она лично не проконтролирует процесс.

Американец растерянно пялился на Кисоньку и молчал.

– May I come in? [9] – мило улыбаясь, спросила та.

По глазам преподавателя было видно, что Биллу ужасно хотелось гаркнуть: «Нет!» Но он на такое не решился. Через силу выжимая из себя радушие, он широкой отмашкой пригласил Кисоньку в класс.

– Заходить, садиться, – пробурчал Билл, точно в той же манере, в какой говорила по-русски лже-Эрика.

– We may speak English [10] , – рискнула напомнить Кисонька, молясь про себя, чтобы американец не заметил ее акцента.

Но американец вовсе не стремился перейти на родной язык. Замотав головой, он почти прокричал:

– Ньеть, ньеть, не есть прилично говорить здесь английски, класс нас не понимать!

– Почему не понимать? – наивно изумилась Кисонька. – Ведь вы их учить?

Билл крепко прикусил нижнюю губу, отчаянно огляделся, словно загнанный в ловушку зверь, и, буркнув:

– Я выходить, есть проблем, – неожиданно выскочил за дверь.

Кисонька и ученики некоторое время ошеломленно глядели друг на друга. Билл не возвращался. Кисонька выглянула за дверь и, увидев пустой коридор, выбралась из класса. Раз Билл сбежал, попробуем навестить Тома.

В классе у Тома было не в пример веселее. На его столе тоже стоял магнитофон, но из него разливался залихватский ковбойский мотивчик. Сам Том, в широкополой шляпе и техасских сапогах, положив руки на пояс, звонко дробил подкованными каблуками. Вокруг с улюлюканьем носились ученики, видимо, изображавшие диких каманчей. Вот Том крутанулся, подпрыгнул и… хлопнулся на пол, увидав в двери инвалидную коляску и девочку, внимательно его разглядывающую.

– Здрассе. – Том смущенно сдвинул шляпу на затылок.

– Hello [11] , – откликнулась Кисонька.

– Hi [12] , – Том тоже поспешил перейти на английский.

– How do you do [13] ? – отозвалась новым приветствием Кисонька.

– Fine. What about you? [14] – приветливо заявил американец, вставая с пола.

Кисонька изумленно уставилась на него. Такого просто не могло быть! Даже если американец неграмотный, даже если… Додумать она не успела. Настороженно глядя в ошеломленную физиономию Кисоньки, Том медленно, по стеночке, двинулся к дверям. Поравнялся с коляской, кинул на девчонку еще один заполошенный взгляд и одним прыжком вылетел в коридор.

– Good bye! – донеслось до нее.

На сей раз Кисонька не тратила времени на переглядки с классом. Выехав в коридор, она быстренько осмотрелась по сторонам. Никого. Тогда девчонка вытащила свой толстый рюкзак и щелкнула застежкой. Наружу высунулась встрепанная голова большого белого гуся.

– Будьте любезны, многоуважаемый Евлампий Харлампиевич, найдите-ка мне этих подозрительных господ, – вежливо попросила Кисонька.

Гусь неторопливо выбрался из рюкзака, солидно огляделся и вдруг вперевалку помчался по коридору. На чем свет кляня неповоротливую коляску, Кисонька старалась не отставать. Они пролетели с гусем через второй этаж, скатились по лестнице, лихо пронеслись мимо испуганно ахнувшей Ильинишны, миновали туалеты и остановились возле крохотного чуланчика. Из-за двери слышались голоса. Кисонька тихонько зашерудила в замочной скважине любимой Вадькиной отмычкой, одновременно стараясь не упустить из разговора ни единого слова. Беседовали двое.

– Ну кой черт ее сюда принес! – стонал один, причем голос его был удивительно похож на голос Билла, только вот говорил он по-русски без малейшего акцента.

– Ошибку я сделал, ошибку, знать бы еще, какую, – тоже по-русски причитал второй.

В этот момент замок поддался, и инвалидная коляска возникла на пороге чулана.

– Похищение вы называете ошибкой? – грозно вопросила Кисонька. – По-моему, это преступление!

Том и Билл пару секунд ошеломленно взирали на решительную Кисоньку и величественного белого гуся, восседавшего на ручке ее кресла, а потом у Билла не выдержали нервы. С нечленораздельным рыком он кинулся на девчонку, вздымая над головой невесть откуда взявшийся гаечный ключ. Евлампий Харлампиевич метнулся в сторону, Кисонька испуганно закрылась рукой, понимая, что уклониться от удара она не успеет – тяжеленный ключ вмажет по ее руке, и перелом обеспечен, сейчас будет очень больно… С гулким металлическим лязгом ключ обрушился на мотор коляски.

– Я задержал ее, бежим! – заверещал Билл, отбрасывая свое «оружие» и выпрыгивая в окошко. Ничего не соображающий Том сиганул следом за ним.

Кисонька шумно перевела дух. Вот так американцы! Однако рассиживаться нечего. Выбравшись из кресла, она выпихнула в окошко гуся и сама спрыгнула в сад. Евлампий Харлампиевич быстро переваливался с лапки на лапку. Впрочем, на сей раз проводник Кисоньке был не нужен. Перепуганные американцы оставили за собой такую просеку, словно через кусты ломилось стадо бизонов. Кисонька нагнала улепетывающую парочку только возле забора.

– Что тебе надо? Что ты к нам привязалась? – чуть не плача, закричал Том, завидев преследовательницу.

– Заткнись! – гаркнул Билл, хватая валявшийся на земле сук и отступая к забору. – Я ее стукну, и к выходу, быстро!

Билл замахнулся было деревяшкой, но тут же лихой пинок под зад опрокинул его на траву.

– Никому не двигаться! – скомандовал звонкий мальчишеский голос, и из аккуратной дырки в заборе появился какой-то пацан. – Буду стрелять! – В руках у него действительно был небольшой пистолетик.

– И Харли вас заклюет, – склочным тоном добавила толстенькая девчонка с косичками, осторожно заглядывая сквозь дыру в сад. – Правда, Евлампий Харлампиевич?