Музыка резко замолчала. Я оторвалась от натирания окна, чтобы посмотреть, что случилось, моментально замерев на злом взгляде Ирбиса. Он стоял посередине комнаты, конечно же не разувшись, и этот факт меня взбесил. Пусть его ботинки практически не касаются асфальта, но он испортил все мои старания. Я вытащила наушники, дожидаясь его слов или действий. Взъерошенный какой-то, узел на галстуке оттянут, верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты. Сегодня он весь в чёрном, что делает его образ мрачнее и суровее. Внутри будто сработал какой-то индикатор, рекомендующий не выпаливать сейчас моё недовольство, хотя бы сразу.
— Почему не запираешься? — Это был вопрос-претензия, а Ирбис сейчас напоминал мужа, который застукал меня за чем-то нехорошим, не за изменой, но за чем-то другим. В голове пронеслась мысль, что за измену он, наверное, убил бы, и она не казалась мне бредом, хотя оснований, кроме моих внутренних ощущений не было.
— Воровать у нас нечего.
— Не думала о том, что кто угодно может войти, и сделать с тобой всё, что захочет. — Ирбис начал медленно подходить, не отводя взгляд, будто в капкан им поймал. Я так и стояла на подоконнике, замерев с тряпкой в руках.
— Если кто-то захочет, наш замок ему не помешает, как и дверь.
Ирбис остановился рядом, и спокойно, без всяких усилий, снял меня с окна, крепко держа за талию. Я, боясь потерять равновесие, ухватилась за его плечи, моментально вспомнив как изучала их, сидя на нём в машине, пока в тот же момент Ирбис изучал мой рот, как было приятно и жарко, как не хотелось останавливаться.
— Почему не ответила на мои звонки? — Приподнял мой подбородок, чтобы снова поймать в капкан, внимательно всматриваясь в глаза, попутно проводя большим пальцем по моей нижней губе.
— Я слушала музыку. Не слышала звонок.
Мне нужно было немедленно вырваться из этого установившегося контакта. Внутри встрепенулись мурашки, радуясь источнику своего существования. Мне всё больше становилось не по себе от этой реакции организма на человека, которого я практически не знаю. Пора было брать себя в руки, начинать мыслить и действовать рационально. Я аккуратно отвела его руки от себя, отстраняясь, Ирбис лишь поморщился на мгновение, демонстративно убрав руки в карманы.
— Одевайся, прокатимся в одно место.
Что за привычка вечно приказывать. Будто все должны слушаться и покоряться ему. Именно сейчас я не хотела, но бунтовать против его слов боялась. Я поняла, что на самом деле не даёт мне покоя — неизвестность, неясность, что произойдёт в момент, когда он за себя не отвечает, что он сдерживает в себе, боясь мне показать. Я моментально поняла, что не хочу знать, никогда.
— Я могу отказаться? — Бросила тряпку в ведро, похоже уборка на сегодня окончена.
— Только убедительно обосновав.
— Банального нежелания недостаточно? — Оперлась руками о подоконник, а Ирбис принялся нагло рассматривать мою фигуру спрятанную удлинённой футболкой, под которой из белья были только трусы. Поздно поняла свою опрометчивость, но тушеваться не стала, всё равно он уже в курсе моих параметров. — Мои глаза выше. — Не сдержалась от небольшого безобидного упрёка.
— Знаю, их я уже изучил, и уверен, что во время секса они будут почти голубыми.
— У нас не будет никакого секса, и ехать с тобой я никуда не хочу. Пожалуйста, уйди.
— Секс у нас будет, какой только бывает, а вот врать, что не хочешь ехать, не советую. Вообще не советую мне врать, даже в мелочах. Ложь не переношу и за неё наказываю.
— Вот теперь, точно не хочу. Наслаждайся правдой. — Огрызнулась, и как трусливая кошка уже искала куда спрятаться, если будет отдача.
— Если не оденешься в течение пяти минут, поедешь в таком виде, а чтобы больше не пререкалась, и этой части гардероба лишишься в машине, обратно получишь, когда усвоишь урок. — Говорит монотонно, а сам глаз не сводит с груди. Не думала, что взгляд может быть таким пробирающим, что реально чувствуешь его как прикосновение. Мои соски точно почувствовали, затвердев, что вызвало ухмылку Ирбиса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Куда мы поедем? — Сменила положение, скрестив руки на груди, хоть и было поздно. Сил спорить не было. Я устала от словесных игр, уже знаю, что всё равно придётся уступить.
— Дресс-кода там нет. Из машины выходить не придётся.
— Это будет зачтено как первое свидание?
— Зависит от того, будут ли соблюдены соответствующие условия. — Ирбис плотоядно улыбнулся, скользнув по моей фигуре, и я реально ощутила, будто его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. Это было похоже на осязательную галлюцинацию. Ноги я тоже скрестила, пытаясь хоть как-то отгородиться от ощущений, сбивающих с толку.
— Соответствующие условия были соблюдены вчера, тоже могу зачесть как свидание?
— Можешь. — К плотоядной улыбке добавился плотоядный взгляд, и как теперь с этим зверем ехать в одной машине.
— В чём подвох?
— Ни в чём. Всё в рамках договора. Одевайся, пока не усадил тебя на подоконник, в моём воображении ты на нём уже сладко кончила.
Переодевалась без энтузиазма. Натянула джинсы и футболку, не забыв о недостающем элементе белья. То и дело оборачивалась на дверь, боясь, что Ирбис войдёт, слишком пристальный взглядом он меня провожал.
В машине мы ехали молча. Для разнообразия Ирбис включил музыку, подборку самых разных композиций из рока, классики, попсы и ещё чего-то, что я никогда не слышала. Нахождение рядом с ним сразу стало комфортнее. Музыка его определённо расслабляла, а ещё вождение, два этих элемента в своём сочетании доставляли ему удовольствие, как мне плавание. Теперь, когда я оказалась в машине не в темноте, и адекватном состоянии, принялась осматривать внутри всё, что могла: светящуюся приборную панель, идеальную чистоту, отсутствие хоть каких-то мелочей, которые, как мне казалось, есть в каждой машине. Она выглядела так, будто её только собрали.
— Что тебе не нравится? — Перевела взгляд с приборной панели на Ирбиса, внимательно следящего за дорогой.
— Это твоя машина, мне не может в ней что-то не нравиться.
— Тем не менее, ты смотришь с неодобрением.
— Тебе показалось. Я искала что-то личное, что делает эту машину твоей.
— Моей, эту машину, сделал перевод на счёт автосалона. Это всего лишь машина. Не имею привычки привязываться к вещам.
— К людям тоже?
— Это вопрос, или вывод?
— Предположение. — Наконец-то мы разговаривали как нормальные люди, и темой был не секс, что не могло не радовать.
— Я очень привязан к брату.
— Используешь братские узы, чтобы отвадить его от меня и Киссы?
— Это запрещённый приём в нашей семье. Тебя не должно это волновать. Думай о результате.
— Судя по всему, ты уже подумал за меня.
— Это нормально, когда мужчина принимает решение. Ты не привыкла к подобному, потому что у тебя не было мужика. Кстати, почему Барс уверен, что ты не девственница?
— Я бы не сказала, что это — кстати.
— Ответить всё равно придётся, ещё не поняла этого.
— Попробовать стоило. Наверно от Киссы. Она уверена, что я сплю с доктором Разумовским, а ещё как-то застукала меня в одной постели с парнем.
— И сразу решила, что вы переспали?
— Мы были голые.
— Неужели. — Ирбис прорычал это слово, сжав руль до треска. Я совсем расслабилась, забыв, кто рядом со мной. — Объяснись.
— Я не обязана перед тобой отчитываться. — Зря, очень зря включила характер, отдача последовала моментально.
— Будет гораздо хуже, если я узнаю подробности сам. Что ему позволила? Как далеко вы зашли? — Скорость на спидометре плавно, но быстро увеличивалась, и резко стало не по себе. Всё это время я ехала не пристёгнутой, теперь же поздно спохватилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ирбис, у нас ничего не было, сбавь пожалуйста скорость.
— Ты не того боишься. Я жду.
— Мы напились и купались в фонтане. Мой дом был ближе. Как только пришли сняли мокрую одежду и завалились спать. Я спала, завёрнутая в полотенце, он тоже. Просто Кисса этого не заметила, сделав свои выводы. Я даже не видела его голым. — Сказала скороговоркой, надеясь, что Ирбис меня слышит, а то вид был такой, будто его уже нет в теле, а вместо него кто-то другой, отмороженный и без тормозов.
