— В каком это смысле «то же самое»? Разве я заставляю тебя когда-нибудь делать то, чего ты не хочешь?
— Лу, — и она стиснула зубы, — в конце концов, это твои родственники! Не мои!
— Ну так отмени все это! Мне наплевать!
— Но существуют же семейные обязанности!
— И еще большие обязанности по отношению к работе. Семья, по крайней мере, не может меня уволить, если я пропущу этот чертов ужин. Ведь правда же?
— Может, Лу, может, — негромко сказала она. — Просто это по-другому называется.
— Это что, угроза? — спросил он яростным шепотом. — Ты не должна бросаться такими словами, Рут. Это несправедливо!
Открыв коробку для завтраков из набора Барби, она в сердцах швырнула ее на кухонный стол, положила в нее сандвичи, шайбочки ананаса и почки с бобами в пластиковом стаканчике и, прикрыв все это кукольной салфеткой, защелкнула коробку. Несмотря на столь бесцеремонное обращение, Барби и глазом не моргнула.
Рут лишь глядела на него и молчала в ожидании того, что ее пристальный взгляд красноречиво скажет все необходимое.
— Ладно, так и быть. Постараюсь приехать, — сказал Лу, чтобы сделать приятное жене и одновременно чтобы поскорее выбраться из дома. Но в словах его не чувствовалось уверенности. И под ее взглядом он поменял ответ: — Я приеду обязательно.
В офис Лу прибыл в восемь часов. Еще целый час здесь никто не появится; ему важно было прийти первым, это преисполняло его уверенности в том, что он самый лучший, самый способный работник, не чета другим. Меряя шагами пустую лифтовую кабину, он думал о том, как было бы хорошо ехать в лифте так каждый день, в одиночестве и без остановок до самого четырнадцатого этажа. Из лифта он вышел в тишину коридора. После вчерашней уборки в коридоре еще пахло чистящими средствами — шампунем для ковров, политурой, освежителями воздуха, — утренний кофе и испарения человеческих тел пока не примешивались к этому запаху. За сверкающими чистотой стеклами, как и всегда в столь ранний утренний час в начале зимы, стояла непроглядная тьма, и от окон несло холодом. Снаружи свирепствовал ветер, и Лу хотелось поскорее проскользнуть этими мрачными коридорами и, очутившись в кабинете, погрузиться в обычную рутину рабочего дня.
Но возле самого кабинета он внезапно замер. Стол Элисон, как и следовало ожидать, в этот ранний час был пуст, но дверь в кабинет была приоткрыта, там горел свет, и сердце Лу заколотилось от бешенства. Потому что по кабинету расхаживал Гейб. Лу с криком бросился к двери и ударом кулака с силой распахнул ее. Он уже открыл было рот, чтоб заорать опять, но не успел, потому что из-за двери вдруг послышался испуганный голос его начальника: «Господи, это еще кто?»
— О, извините меня, мистер Патерсон, — поспешно произнес Лу, удерживая дверь, чтобы она не врезала начальнику по лицу. — Я не знал, что это вы здесь.
И он потер руку: кожу саднило от удара, и в руке уже начала пульсировать боль.
— Сколько раз вам повторять, Лу, — запыхавшись, проговорил мистер Патерсон, который еще не отдышался после того, как ему пришлось резко отскочить от двери, — чтобы вы называли меня Лоренс. Вы сегодня так., полны энергии, правда же? — Он старался оправиться от шока и вернуть себе обычную свою солидную манеру.
— Доброе утро, сэр. — Лу неуверенно переводил взгляд с мистера Патерсона на Гейба и обратно. — Простите, что напугал вас. Я просто подумал, что в кабинете находится кто-то, кому там не место. — И он поглядел на Гейба.
— Доброе утро, Лу, — вежливо поздоровался Гейб.
Лу медленно кивнул, как бы в подтверждение того, что узнал его. Теперь ему ничего так не хотелось, как выяснить, что занесло Гейба в его кабинет в восемь часов утра, да еще в компании начальника.
Он взглянул на тележку Гейба — почты там не было, но на письменном столе Лу лежало несколько незнакомых папок. Он стал вспоминать конец предыдущего рабочего дня, мысленно его проиграл, припомнил, что, закончив с бумагами, как всегда, аккуратно сложил их в папки и убрал, — он органически не терпел оставлять на столе незаконченную работу. Понимая, что ни он сам, ни Элисон, ушедшая из офиса уже в четыре часа, не могли оставить папки на столе, Лу прищурился и с подозрением взглянул на Гейба.
Гейб, не дрогнув, встретил его взгляд.
— Я просто болтал здесь с нашим юным Гейбом, — объяснил мистер Патерсон. — От него я узнал, что работает он у нас только со вчерашнего дня. Ну разве не чудесно было с его стороны прийти сегодня первым? Ведь это свидетельствует о его преданности работе.
— Первым? Серьезно? — Лу деланно улыбнулся. — Надо же. Похоже, что сегодня вы обскакали меня, — обычно первым прихожу сюда я. — Лу с широкой искренней улыбкой повернулся к мистеру Патерсону: — Но вам-то, Гейб, это уже известно, не правда ли?
Гейб тоже улыбнулся ему в ответ, столь же искренне и широко.
— Знаете, как говорится, ранняя пташка первой червячка ловит.
— Это точно. Ловит. Как пить дать, ловит. — И Лу улыбнулся, смерив Гейба недобрым взглядом. Улыбка и злость. И то и другое одновременно.
Мистер Патерсон со все возраставшим замешательством слушал этот диалог.
— Что ж, уже девятый час. Мне пора.
— Девятый час, говорите? Забавно! — так и вскинулся Лу. — Почта еще не пришла. Так что же, скажите на милость, делаете вы, Гейб, в моем кабинете, а?
Сказано это было так нервно и раздраженно, что мистер Патерсон смутился, в то время как Гейб лишь криво ухмыльнулся.
— Видите ли, я решил прийти пораньше, чтобы ознакомиться с расположением кабинетов в здании. Этажей много, а почту разнести надо быстро, вот мне и пришло на ум заранее посмотреть, где кто сидит.
— Ну разве это не замечательная мысль! — прервал молчание мистер Патерсон.
— Мысль, конечно, замечательная, только вы ведь уже знали, где находится мой кабинет. Его расположение вы изучили уже вчера. И зачем вам понадобилось заходить внутрь?
— Но, Лу, боюсь, что тут я вынужден вмешаться, так как виноват, наверно, я, — конфузливо произнес мистер Патерсон. — Я повстречался с новым сотрудником в коридоре, и мы разговорились. Я попросил его в виде одолжения отнести несколько папок вам в кабинет. Он уже понес их, а я вдруг понял, что забыл одну из папок в коридоре. Но Гейб такой проворный, что, не успел я повернуться, как — ф-фьюить! — его уже и след простыл. Как метеор! — Мистер Патерсон рассмеялся довольным смехом.
— Фьюить! — Гейб осклабился, поглядывая на Лу. — Уж такой я метеор!
— Я ценю в работниках расторопность, но предпочитаю, чтобы наряду с быстротой работу их отличала еще и четкость, — качество, которым, судя по всему, вы и обладаете.
