Читаем без скачивания Осторожно, триггеры (сборник) - Нил Гейман

21. На кухонном столе.

22. Когда нашла на заднем дворе пустую баночку вроде как из-под джема на следующее утро. Она лежала под Нериссиным окном. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, что к чему.

23. Если честно, меня это не сильно взволновало. Ну, поорут еще немного. Мама достаточно быстро со всем разберется.

24. Да, это было глупо. Но не как-то феерически глупо, если вы понимаете, о чем я. Скорее, обычный нерисский идиотизм, ничего из ряда вон выходящего.

25. Что она вся светилась.

26. Что-то типа пульсирующего оранжевого.

27. Когда она принялась втирать нам, что ей будут поклоняться, как богу, каким она и была на заре времен.

28. Придери сказал, что она плавала в воздухе где-то в дюйме над землей. Но сама я этого не видела. Решила, что она выдумала себе новую роль и прикалывается.

29. На «Нериссу» она больше не откликалась. Сама себя называла Моя Таковость или Сосуд. («Пора кормить Сосуд», например.)

30. Темный шоколад. Что само по себе довольно дико, потому что в прежние времена я одна во всем доме его любила. А теперь Придери приходилось бегать за ним и таскать ей его тоннами.

31. Нет. Мы с мамой думали, что Нерисса стала еще больше собой. Еще большей чокнутой Нериссой с ее дикими фантазиями, чем всегда.

32. Той же ночью, когда начало темнеть. Под дверью пульсировал оранжевый свет. Ну, типа как от светлячка или вроде того. Или от светомузыки. Самое интересное, что я все равно его видела, даже когда закрывала глаза.

33. На следующее утро. Мы все.

34. На тот момент это было уже очевидно. Она даже внешне больше не походила на Нериссу. Выглядела какой-то смазанной. Как остаточное изображение. Я как раз подумала… О’кей. Представьте, что вы смотрите на что-нибудь очень яркое. Синего цвета. Потом закрываете глаза и видите светящееся желто-оранжевое остаточное изображение, ага? Вот так она и выглядела.

35. Они тоже не сработали.

36. Придери она разрешала выходить, за шоколадом. Нам с мамой больше не позволялось покидать дом.

37. По большей части я сидела на заднем дворе и читала книгу. А что еще мне было делать? Начала носить темные очки, и мама тоже. Оранжевый свет был слишком яркий для глаз. Кроме этого – ничего.

38. Только если мы пытались выйти или позвонить кому-нибудь. Дома была еда. И Сытые Булки в морозилке, чтоб их.

39. «Если бы ты только запретила ей намазываться этим идиотским автозагаром тогда, год назад, мы бы сейчас так не влипли!» Но это было нечестно, и потом я извинилась.

40. Когда Придери в очередной раз вернулся с темным шоколадом. Он сказал, что подошел на улице к инспектору дорожного движения и сказал, что его сестра превратилась в гигантское светящееся оранжевое пятно и контролирует наш разум. Еще он сказал, что инспектор ответил ему очень грубо.

41. Нет, у меня нет бойфренда. Он был, но я с ним порвала после того, как он пошел на концерт «Роллинг Стоунз» с моей мерзкой бывшей подругой, крашеной блондинкой, чье имя я называть не стану. К тому же «Роллинг Стоунз»! Эти престарелые козлята, скачущие по сцене и притворяющиеся, что они – прямо рок-н-ролл! Я вас умоляю. Так что нет.

42. Я бы хотела стать ветеринаром. Но если подумать, им же приходится усыплять животных, так что на самом деле я не знаю. Я хочу немного попутешествовать, прежде чем принимать какие-то решения.

43. Садовым шлангом. Мы включили воду на полную мощность, когда она ела свои шоколадки и отвлеклась, и направили на нее.

44. Только оранжевый пар и ничего больше. Мама сказала, что у нее в лаборатории есть растворители и всякое такое, если нам только удастся туда пробраться, но тут Ее Таковость принялась шипеть как ненормальная (я буквально) и типа как пригвоздила нас к полу. Нет, объяснить не могу. Я не была парализована, но и уйти тоже не могла или хоть ногой двинуть. Я просто торчала там, где она меня оставила, и все.

45. Где-то в полуметре над ковром. Она немного снижалась, когда надо было пройти через дверь – наверное, чтобы головой о притолоку не треснуться. После того случая с садовым шлангом она в свою комнату не возвращалась, осталась в гостиной и типа плавала там мрачно, вся похожая на светодиодную морковку.

46. Полное господство над миром.

47. Я все написала на клочке бумаги и отдала его Придери.

48. Он должен был его отнести. Вряд ли Ее Таковость понимала, что такое деньги.

49. Понятия не имею. Это была мамина идея, больше чем моя. Видимо, она надеялась, что растворитель как-то уберет оранжевый цвет. И нет, на тот момент большого вреда в этом никто не видел. Вряд ли что-то вообще могло сделать ситуацию еще хуже.

50. Она даже не разозлилась, как от воды из шланга. Сдается мне, ей даже понравилось. Вроде бы даже я видела, как она макает в него свои шоколадки, прежде чем съесть, но ручаться не могу, мне приходилось щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть в этом ее оранжевом сиянии. Слишком яркое.

51. Что мы все умрем. Мама сказала Придери, что если наша Великая Мумба-Юмба соизволит еще хоть раз выпустить его за шоколадом, пусть он домой не возвращается. А я сильно беспокоилась о животных – я не кормила шиншиллу и свинку Роланда вот уже два дня, потому что на задний двор мне ходить не разрешали. Вообще никуда не разрешали. Только в туалет, да и то просить приходилось.

52. Наверное, потому, что они решили, будто дом горит. Всюду оранжевый свет – совершенно естественная ошибка.

53. Мы сильно обрадовались, что она не сделала такого с нами. Мама сказала, это доказывает, что Нерисса все еще жива где-то там, внутри, потому что если бы она могла превратить нас в сопли, как тех пожарных, она бы уже это сделала. Я на это сказала, что она, возможно, поначалу была недостаточно сильна, чтобы превратить нас в сопли, а теперь ей уже на нас плевать.

54. Там больше никакой личности не было – один только ярко-оранжевый пульсирующий свет, который иногда разговаривал прямо у тебя в голове.

55. Когда приземлился космический корабль.

56. Не знаю. Он был больше, чем целый квартал, но почему-то ничего не порушил. Он просто вроде как материализовался вокруг нас, так что весь дом оказался внутри. И вся улица тоже.

57. Нет. А что это еще могло быть такое?

58. Типа бледно-голубые. И они не пульсировали. Они мигали.

59. Больше шести, но меньше двадцати. Не так-то легко определить, тот ли это разумный голубой свет, с которым вы имели счастье разговаривать пять минут назад, или уже нет.

60. Три вещи. Во-первых, обещание, что Нериссе не причинят никакого вреда. Во-вторых, что, если они когда-либо сумеют вернуть ее в прежнее состояние, они дадут нам знать и привезут ее обратно. В-третьих, рецепт светящейся пузырчатой смеси. (Могу только предположить, что они читали мамины мысли, потому что она ни слова им не сказала. Возможно еще, им все слила Ее Таковость. У нее определенно был доступ к каким-то воспоминаниям Сосуда.) Еще они дали Придери такую штуку, вроде стеклянного скейтборда.

61. Я бы сказала, жидкий звук. Потом все стало прозрачным. Я плакала, мама тоже. Придери сказал: «Вот круто!» – и начал смеяться и плакать одновременно, а потом кругом опять стал наш дом.

62. Мы вышли на задний двор и поглядели вверх. Там что-то посверкивало, голубым и оранжевым, очень высоко, и становилось все меньше и меньше. Мы смотрели, пока оно совсем не пропало.

63. Потому что я не хотела.

64. Я покормила оставшихся животных. Роланд носился, как заводной. Коты просто жутко обрадовались, что кто-то снова их кормит. Как шиншилла выбралась из клетки, я не знаю.

65. Иногда. Только надо помнить, что она была чемпионкой планеты по вредности еще до того, как стала Ее Таковостью. Но да, думаю, да. Если честно.

66. Сидеть ночью во дворе, глядеть в небо, гадать, чем она, интересно, сейчас занимается.

67. Он хочет назад свой стеклянный скейтборд. Говорит, он принадлежит ему, и правительство не имеет права его отбирать. (Вы же правительство, да?) А вот мама, судя по всему, счастлива разделить с правительством патент на рецепт Цветных Пузырей. Тот дядька сказал, это может стать целой новой ветвью молекулярной чего-то там. Мне-то никто ничего не дал, так что мне беспокоиться не о чем.

68. Да, однажды, на заднем дворе, глядя в ночное небо. На самом деле это была просто такая оранжевенькая звезда. Может, Марс, его же еще Красной планетой называют. Иногда я думаю, что вдруг она уже снова стала собой и танцует там, где бы она теперь ни была, а все инопланетяне кайфуют от ее стриптиза, потому что все равно ничего другого не видели и думают, что это вот такая совершенно новая форма искусства, и им даже плевать на то, какая Нерисса квадратная.