Когда Оклахома была еще территорией,[4] Ада имела громкую и абсолютно заслуженную славу убежища, всегда открытого для вооруженных бандитов и лиц, объявленных вне закона. Споры решались здесь с помощью шестизарядных револьверов, и тот, кто выхватывал револьвер первым, не боялся наказания со стороны гражданских властей. Грабители банков и угонщики скота стекались в Аду, потому что это все еще была индейская территория, а не часть Соединенных Штатов. Шерифы, если их удавалось сыскать, ничего не могли поделать с профессиональными преступниками, обосновавшимися в Аде и вокруг нее.
Репутация города как беззаконного места решительно изменилась в 1909 году, когда местным жителям до смерти надоело жить в страхе. Уважаемый фермер по имени Гас Боббитт был убит профессиональным киллером, нанятым конкурирующим землевладельцем. Убийцу и трех заговорщиков арестовали, и по городу покатилась эпидемия «висельной лихорадки». Под предводительством масонов ранним утром 19 апреля 1909 года честные граждане города Ада собрались в толпу линчевателей. Сорок человек торжественно вышли из Дома масонов, что располагался в центре города, на пересечении Двенадцатой улицы и Бродвея, и через несколько минут прибыли в тюрьму. Они вынудили шерифа к повиновению, выволокли из камер четырех бандитов и, скрутив им руки и ноги проволокой, перетащили на другую сторону улицы, на извозчичий двор, выбранный местом экзекуции. Там всех четверых церемониально повесили.
На следующий день рано утром фотограф установил в конюшне камеру и сделал несколько снимков. Один из них сохранился – выцветшая черно-белая фотография, на которой изображены все четверо, висящие на веревочных петлях, неподвижные, почти умиротворенные и безоговорочно мертвые. Спустя годы этот снимок был воспроизведен на открытках, которые раздавали в здании Торговой палаты.
Десятилетиями тот суд Линча оставался самым славным эпизодом истории Ады.
Глава пятая
Что касается дела Картер, Деннис Смит и Гэри Роджерс имели результаты не только вскрытия, но и обследования «подозреваемых» на детекторе лжи и образцы волос, и были к тому же абсолютно уверены, что знают убийц. Рон Уильямсон в настоящее время отбывал тюремный срок, но когда-нибудь должен был вернуться, так что рано или поздно они его прищучат.
А вот по делу Харауэй у них ничего не было – ни тела, ни свидетелей, ни одного реального ключика. Портреты, составленные полицейским художником, по правде говоря, соответствовали внешности доброй половины молодых людей Ады. Копам был необходим прорыв.
Он случился совершенно неожиданно в начале октября 1984 года, когда молодой человек по имени Джефф Миллер вошел в Полицейское управление Ады и сказал, что хочет поговорить с детективом Деннисом Смитом. Он заявил, что располагает информацией по делу Харауэй.
Миллер был местным жителем и не имел криминального прошлого, но полиции он был известен как один из множества городских бездельников, которые шатались по вечерам и постоянно скакали с одной работы на другую – главным образом на местных фабриках. Миллер подвинул стул, уселся на него и начал рассказывать свою историю.
В тот вечер, когда пропала Дениз Харауэй, на берегу Голубой реки, милях в двадцати пяти к югу от Ады, собралась компания. Сам Миллер там не был, но знает двух девушек, которые были. Эти две девушки – Миллер сообщил Смиту их имена – позднее рассказали ему, что с ними был Томми Уорд и что где-то в самом начале веселья компании не хватило выпивки. Уорд, не имевший машины, вызвался съездить за пивом и одолжил грузовой пикап у Джанет Робертс. Уорд уехал один, отсутствовал несколько часов, а когда вернулся – без пива, – был расстроен и плакал. Его спросили, почему он плачет, и он ответил, что совершил нечто ужасное. Все, конечно, захотели узнать, что именно. Уорд рассказал, что почему-то, минуя на пути множество пивных магазинов, поехал в Аду и остановился на ее восточной окраине возле магазина «Макэналли», где набросился на молодую продавщицу, изнасиловал ее, убил, избавился от тела и теперь пребывает в ужасе.
То, что Уорд признался во всем этом случайной компании алкоголиков и наркоманов, видимо, казалось Миллеру вполне логичным.
Ответить на вопрос, почему эти две женщины рассказали обо всем ему, а не полиции, и почему ждали пять месяцев, он не смог.
Какой бы абсурдной ни была эта история, Деннис Смит не оставил ее без внимания. Он попытался разыскать тех двух женщин, но они к тому времени уже уехали из Ады. (Когда ему спустя месяц все же удалось напасть на их след, они горячо отрицали, что когда-либо слышали историю о похищении и убийстве продавщицы или какой бы то ни было другой девушки, и решительно открестились от всего, что наплел Джефф Миллер.)
Деннис Смит установил местонахождение Джанет Робертс. Она жила в Нормане, в семи милях от Ады, с мужем Майком Робертсом. 12 октября Смит и детектив Майк Баскин поехали в Норман и без предупреждения явились к Джанет. Они попросили ее проследовать с ними в полицейский участок, чтобы ответить на несколько вопросов, что она нехотя и сделала.
Во время беседы Джанет подтвердила, что она, Майк, Томми Уорд и Карл Фонтено вместе со многими другими часто устраивали пикники на берегу Голубой реки, но категорически утверждала, что в тот вечер, когда исчезла эта Харауэй, их там не было. Она часто одалживала Томми Уорду свой пикап, но он никогда не уезжал на нем с пикника на берегу реки (или в каком-либо ином месте), и никогда она не видела его плачущим и расстроенным, а также не слышала, чтобы он болтал о каком-то изнасиловании и убийстве молодой женщины. Нет, сэр, такого никогда не было. Она совершенно в этом уверена.
Для детективов стало приятной неожиданностью, что Томми Уорд жил у Робертсов и работал вместе с Майком. Обоих нанял какой-то строительный подрядчик, и они проводили на работе все время, обычно с рассвета до заката. Смит и Баскин решили дождаться в Нормане, пока Уорд вернется с работы, и задать ему свои вопросы.
По дороге домой Томми и Майк остановились, чтобы купить упаковку пива, и необходимость немедленно выпить его была одной из причин, по которой Томми не желал разговаривать с копами. Другой, более важной причиной явилось то, что они ему просто не нравились. Он отказывался ехать в полицейский участок Нормана. За несколько месяцев до того легавые из Ады уже пытали его по поводу этого убийства, и он считал, что вопрос закрыт. А одной из причин, почему он уехал из Ады, явилось то, что там слишком много народу судачило о том, как он похож на одного из подозреваемых на полицейских рисунках, – ему это надоело. Он много раз видел эти рисунки и не находит никакого сходства с собой. В конце концов, это всего лишь рисунок, сделанный полицейским художником, который никогда в глаза не видел и не увидит подозреваемого, и распространенный среди горожан, жаждущих связать это лицо хоть с кем-нибудь живущим в Аде. Все горели желанием помочь полиции раскрыть преступление. Это же маленький город, исчезновение человека в нем – сенсация. Время от времени все знакомые Томми выдвигали предположения относительно того, кто мог быть этим подозреваемым.
В последние годы у Томми было несколько столкновений с полицией Ады – ничего серьезного, никакого насилия, но они знали его и он знал их, поэтому-то и предпочитал всеми правдами и неправдами избежать разговора с Деннисом Смитом и Майком Баскином. Томми не имел никакого отношения к делу Харауэй, но не доверял полицейским. Однако, промучившись около часа, он все же попросил Майка отвезти его в Полицейское управление Нормана.
Смит и Баскин отвели его вниз, в комнату, оборудованную для видеозаписи, и объяснили, что хотят снять беседу с ним на пленку. Томми нервничал, но согласился. Включили камеру, ему зачитали его права, и он подписал отказ от претензий.
Детективы начали весьма вежливо: это всего лишь рутинный опрос свидетеля, ничего более. Они спросили Томми, помнит ли он их предыдущую беседу, состоявшуюся пятью месяцами ранее. Разумеется, он помнил. Сказал ли он им тогда правду? Да. Говорит ли он правду сейчас? Да.
