Налетела словно бы на стеклянную стену.
Лакированные туфельки валялись возле стола.
Мое сердцебиение стало быстрым и частым.
Рус стоял возле приоткрытого окна в расстёгнутой на вороте рубашке и медленно пил...
Сознание качнулось словно на качелях.
На углу стола лежал распечатанный презерватив.
А возле стола стояла, пытаясь утрясти грудь и застегнуть блузку…
— Ты же обещал!!! — закричал позади меня Тимур.
Я дёрнулась в сторону, ощутила, что слезы брызнули из глаз.
Низ живота окаменел. Только на этот раз камень все-таки сорвался вниз, и я ощутила, как у меня все опалило огнем между ног.
Всхлип, скулеж вырвался наружу.
Я потеряла равновесие.
И прикрыла глаза…
Глава 29
— Еся! — дёрнулся мне навстречу Рустам, стараясь обогнуть быстрее стол до того момента, пока я не потеряю совсем возможность стоять ровно.
В какой-то момент мне показалось, что у меня по спине пробежался рой мурашек, а следом за ним напал холодный пот, моментально стала влажная одежда, у меня заскрипели зубы от этого.
Рустам в два шага пересёк пространство, разделяющее нас, перехватил меня за руку, другой схватил со стороны спины.
— Еся…
Я туго глотнула, глядя на то, как Лада ехидно и зло усмехалась мне, поправляла блузку, а потом присела на корточки и по одной одела туфельки на ножки.
— Ты… — прошептала я и поняла, что боль внизу стала такой нестерпимой, что у меня слезы потекли из глаз.
Я не могла это никак контролировать.
— Ты…
— Вот сейчас не надо никаких истерик, Еся, — остро и громко протараторил Рустам, перехватывая меня поудобнее. — Ничего не было. Никто ничего не докажет…
— Рустам Булатович… — протянула Лада.
— Свалила нахрен отсюда, — заорал Рус таким диким голосом, что у меня пульсация внизу живота стала ещё сильнее.
— Но…
— Пошла вон, я тебе сказал…
Тим стоял расширенными глазами наблюдал за тем, как Лада проскользнула мимо него в приёмную, и сын беспомощно сжимая кулаки, прохрипел:
— Папа…
— Тише, — рявкнул Рус, перехватывая меня под грудью.
— Пусти, — выдохнула я, понимая, что мне безумно нужно было куда-то лечь и поджать под себя ноги, чтобы боль внизу была не такой сводящей с ума.
— Еся,,тихо, тихо дышим, дышим, хорошо выдыхаем…
— Ты мне со своей секретаршей… — произнесла хрипло я и до боли сдавила пальцы на запястье мужа, так, что у него на коже отпечатались следы моих ногтей. Тимур зарычал, дёргаясь в нашу сторону:
— Пусти, пусти у неё схватки.
— Какие нахрен схватки, вы что творите? — зарычал Рус, и в этот момент я ощутила, что у меня земля стала уходить из-под ног. Разрывающее чувство между ног не прекращалось, и поэтому я громко всхлипнула, когда Рустам подхватил меня на руки.
— Черт возьми, Тим быстро мой телефон, мои вещи, сумку схватил…
— Папа, — рычал Тимур, а я не понимала, что чего он добивался. Рустам шагнул к двери кабинета.
— Тим, бегом!
Я догадывалась, что Рус после слов сына понял, что я находилась в родах, но так не должно было быть. У меня первые роды. Они должны быть долгими, не должны быть такими стремительными. Я запрокинула голову, закусила нижнюю губу.
Рус, выскочил вместе со мной из кабинета и бросил взгляд на свою секретаршу:
— Вон пошла, — ещё раз надавил он и, развернувшись к сыну, рявкнул: — Кабинет на ключ.
Тим дрожащими руками постарался закрыть кабинет, и в этот момент Лада произнесла:
— Рустам Булатович, вы так нехорошо со мной поступаете. После того, что между нами было…
— Заткнись, — рыкнул муж, а я увидела у себя перед глазами разноцветных мошек, которые роились, бились прямо в веки, и я ничего не могла с ними сделать, чтобы хоть немножко остановить их, я только сглотнула, тяжело задышала, ощутила, что у меня в горле как будто бы камень застрял, а в груди все спёрто было.
Рустам ногой толкнул дверь приёмной, вылетел в коридор. Тим бежал за нами следом.
— Еся. Ну-ка, дыши, дыши, моя родная, ты же ходила на эту гимнастику на свою дебильную. Давай, дыши, дыши.
— Ты провёл ночь со своей шлюхой, — хрипло выдохнула я понимая, что происходило самое ужасное. Я не хотела потерять своего малыша. Я терпела столько времени все это дерьмо от Рустама, только потому, что не хотела потерять своего малыша. И в самый финальный момент оказалось, что все это было зря. Роды не могли так начинаться. Происходило что-то ужасное, происходило что-то страшное. Я поняла, что уже глотаю слезы и никак не могла себя контролировать. Пот пропитал всю одежду. Он был по всему телу.
Рустам залетел в лифт.
Тимур следом.
Муж получше перехватил меня.
Я поняла, что у меня начали неметь ноги.
Я не знала из-за чего так происходило, это было безумно страшно.
Тим ударил кулаком по кнопке первого этажа и, развернувшись к нам, прорычал:
— Папа, что ты, что ты… — Тим тяжело дышал, и он даже не мог договорить фразу до конца.
— Молчи, молчи, не до тебя сейчас, не доводи. Ты с бабкой?
Тим тяжело задышал носом.
— Черт, — выдохнул Рус. И в этот момент двери звякнули. Рустам первый выскочил со мной из лифта, за нами бежал Тимур.
Дойдя до входной группы, Рус обернулся, бросил:
— Вещи мне в машину закинь, сам быстро к бабке, выезжаем в роддом.
— В какой роддом? — задышала я понимаю, что все происходило не по моему плану. Я нормально родить не могла. Соответственно, Рус имел все любые возможности отобрать у меня ребёнка, так, что я об этом даже не узнаю…
От этого страха у меня ещё сильнее все сокращалось внизу живота, мне казалось, что онемение с ног перекинулось на живот, и из-за этого я, обхватывая его руками, старалась растереть кожу, но ничего не выходило.
— Тише, тише, тише, тише, тише, ничего не было. Тебе показалось, ничего не было…
— В смысле мне показалось? — хрипло выдохнула я, от боли пытаясь свернуться в комок. — В смысле мне показалось, ты издеваешься? — захрипела я.
В этот момент Рус добежал до машины. Тимур щёлкнул сигналкой, открыл заднюю дверь, и Рустам аккуратно попытался посадить меня, но я не могла садиться. Я просто завалилась на заднее сиденье, как куль с картошкой.
Рус рыкнул на сына:
— Быстро к бабке в машину!
— Я не оставлю вас, я не оставлю...
— Тимур, не заставляй меня орать.
Рус выхватил из рук сына ключи, мобильник, резко обежал машину.
В это время я в приоткрытую переднюю дверь увидела лицо сына.
Напуганное, бледное, с бисеринками пота над верхней губой.
— Есь… Еся, — застонал Тимур, а я, прикусив губы, покачал головой.
— Тим, иди к бабушке, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я тебя умоляю…
— Есь… Есь. А вдруг что-то не так пошло?
— Тимур, пожалуйста, пожалуйста, — прохрипела я, закрывая глаза, боль внизу нарастала такая сильная, что мне дыхания не хватало.
Рустам хлопнул водительской дверью, и в этот момент сын отпрянул.
— Мы сейчас приедем!
Я только кивнула, прикусила нижнюю губу.
Рус завёл машину, я в попыхах попыталась подтянуть ноги поближе к животу, но не получалось.
— Еся, все хорошо, давай дыши, дыши, вдыхай носом, выдыхай ртом, как тебя учили на этой грёбанной гимнастике, Есения, — задрожал голос мужа, я почувствовала, что машина тронулась, а перед глазами у меня стали плясать уже круги, не мошки.
Я тяжело задышала, приложила ладонь к груди, стараясь успокоиться, но ничего не выходило, боль внизу живота с каждым разом все сильнее нагнеталась.
Я знала, какие бывают осложнения при стремительных родах, особенно когда они первые, особенно когда беременность была не самая лёгкая.
Всхлипнув, я простонала:
— Что-то идёт не так. Рустам, что-то идёт не так…
