пояснительной надписью «Сквер Коперника». Но метров двести назад я уже видел такую же зеленую линию, однако там надпись предлагала дойти до «Сквера Циолковского». Доверять таким ориентирам опасно, полагаться на память не всегда стоит. И покойный Бэлг был того же мнения – поэтому они ставили на стенах собственные отметки. И нет, не кровью, хотя ее следы здесь были повсюду. Даже смешно, но на стенах красовались невероятно аккуратные стрелки. По этим отметкам и я двигался, но не забывал обращать внимание и на настенные схемы.
На многочисленные системы наблюдения я внимания не обращал. Теоретически они выведены из строя – как и почти вся электроника на борту. Если я ошибаюсь и прямо сейчас за мной наблюдают вражеские глаза, следя, как я бреду по пустым коридорам, то… то ничего. Меня просто пристрелят – при таком раскладе им ничего не стоит зайти мне за спину и выстрелить в спину. Но встречные экраны, сканеры и даже индикаторы были либо мертвы, либо светились все тем же мерцающим зеленым. За последние десять минут дважды «моргнула» искусственная гравитация, при этом освещение оставалось ровным. Я искренне надеялся, что важнейшие системы жизнеобеспечения продолжают работать и в коридоры все еще подается свежий воздух.
Еще через несколько сотен метров я остановился на очередном перекрестке. Мое внимание привлекла стрелка необычного цвета – серебристого. Золотыми крупными буквами на ней было начертано нечто не слишком понятное: «Олимпия». У стены нашлась изящная деревянная стойка – деревянная! – с разложенными на ней бумажными каталогами. Бумажными! И в первом же из них я выяснил, что за словом «Олимпия» скрывается большая жилая элитная зона для пассажиров серебряного класса.
Это еще какой такой класс?
Мне приходилось слышать о таких пассажирских классах как эконом, бизнес или люк… еще что-то слышал о первом классе. Но серебряный? И вряд ли это высшая ступень, учитывая наличие такого благородного металла как золото. По этой серебряной стрелке я пошел, проигнорировав отметки бандитской группы.
Причина этому была проста – мне нечего делать в тех секторах, откуда выползли эти негодяи. Там меня будут ждать только пустые загаженные помещения. Изначально я шел по черным отметкам лишь потому, что они гарантировано вели по заполненным воздухом коридорам. Но сейчас стало ясно, что основная часть корабля не повреждена.
Преступников я тоже не искал. Зачем их искать? Я и так примерно представляю, где они могут находится. Например, на капитанском мостике – в рубке управления. Вполне вероятно немало этих тварей можно отыскать рядом со спасательными шаттлами. Кто-то отыщется около реакторов и прочих наиболее важных отсеков корабля. Я был уверен в этом с тех самых пор как услышал рассказ Бэлга – как только стало ясно, что это загодя спланированная и продуманная акция.
Так что отыскать этих гадов легко.
Вот только зачем? Я пока не собираюсь умирать – а умереть придется, если наткнусь на действительно умелых бандитов-смертников, а не на дешевых портовых бандюганов вроде группы Бэлга. Я все же не боевой киборг с последними модификациями и не способен в одиночку покрошить сотню вооруженных преступников. Такая цель изначально обречена на провал. Я остался на Гранд Че по другой и куда более важной причине.
Поэтому я и шел становящимися все шире коридорами, изредка спускаясь или поднимаясь по устланным коврами лестницам, следуя серебряной линии, ведущей меня к жилой зоне. Логика проста – где еще запереть тысячи и тысячи заложников, как не в их собственных номерах? Достаточно перекрыть всего десяток главных дверей и эта часть корабля окажется изолированной внутри позолоченной клетки. После этого хватит буквально пары небольших групп для патруля и контроля этой зоны, в то время как остальные займутся тем, ради чего они сюда и явились.
А ради чего они сюда явились?
Не знаю…
Но вряд ли их целью был захват лайнера с целью угона – какой тогда был смысл уничтожать маршевые движки?
В общем я абсолютно не представляю, что здесь происходит. Так что сейчас у меня две главные цели – по возможности обеспечить безопасность как можно большему количеству беззащитных пассажиров и постараться прояснить для себя цели преступников. По второй цели был лишь один способ добиться результата – допросить кого-нибудь более сведущего. И вряд ли этот «сведущий» окажется одним из пассажиров. Так что мои шансы призрачно малы. Даже ничтожны. Вряд ли мне удастся захватить кого-то из верхушки захватчиков – их наверняка хорошо охраняют.
Но я не унывал – меня согревала мысль, что пока я тут шагаю шаг за шагом, там в космосе набирает разгон Леонардо, с каждой секундой ускоряясь по направлению к обитаемым территориям. Главная задача именно у них, а не у меня. А я… я сейчас примерно такой же смертник, как и набранная для этой работенки преступная плесень.
Даже представлять себе не хочу, что они сделают с попавшимся в их руки гроссом одиночкой…
Они постараются по максимуму отыграться за все те годы страха, что внушала им сама мысль о Лиге Гроссов…
Вот по этой причине я и крутил так живо головой по сторонам, выискивая не только угрозы, но и способы снизить свою «чужеродность» этому месту. В коридорах лайнера я слишком резко выделяюсь в своей экипировке. В такую мишень выстрелят сразу же – причем есть шанс получить пару игл и от «своей» стороны, если кто-то из охраны или персонала еще остался на свободе и сопротивляется.
Шанс представился через полчаса, когда я наткнулся на раздевалку персонала. В пахнущем дешевыми антисептиками помещении нашлось несколько десятков запертых шкафчиков, но вскрывать их не понадобилось – на стенных полках обнаружились стопки бело-синих комбинезонов. Выбрав один попросторней, я переоделся, а следом прикрепил на грудь пару значков-камер. Порывшись в куче грязных шмоток в углу, отыскал того же цвета сумку с эмблемой Гранд Че, куда спрятал рюкзак и винтовку. Сумка повисла за спиной, а при мне остался только гражданский игольник и электрошокер, закрепленные на бронежилете под комбинезоном. Закрывающая комбинезон магнитная липучка позволяла быстро добраться до оружия, а мешковатая одежда скрывала все скрытое под ним – поэтому и выбрал комбез на три размера больше. Единственное, что выбивалось из общей картины так это мой шлем. Но без него я обойтись не мог, так что оставил все как есть. Главного я добился – теперь я казался одним из персонала лайнера и мог надеяться, что меня не пристрелит хотя бы одна из сторон. Во всяком случае не пристрелит сразу…
Выйдя из раздевалки, я
