Читаем без скачивания Искатель, 2013 №2 - Александр Бычков

— Кольцо — символ вечности, а бриллианты на нем — слезы моего вечного одиночества, хранителем которых стал теперь ты, мой возлюбленный Эш Шамаш. И пока ты со мной, слез этих не будет больше на моих глазах! Ну а теперь тебе пора. Твое тело не может долго находиться без души, ты можешь умереть, а я пока этого не хочу. Тебе еще предстоит написать такой портрет… такой портрет… какого не писал ни один из смертных, но не сейчас, не сейчас…

Луна замолкла, а призрачный зиккурат вдруг на глазах стал таять, как утренний туман под лучами теплого солнца, и Ганин почувствовал, что он проваливается куда-то вниз, внутрь этого тумана, увязает в нем, как в болоте, и тонет, тонет, тонет… Последнее, что он увидел, это было ПЯТЬ пальцев правой руки, на одном из которых, на безымянном, было надето бледно-золотое кольцо с двумя бриллиантами, которое, как и сам зиккурат, стало все больше и больше бледнеть и развоплощаться.

— Помни, мой возлюбленный Эш Шамаш, — донесся до него откуда-то издалека мелодичный голос. — Сохрани мне верность, верность моим слезам… Впрочем, Я сама помогу тебе это сделать — мое кольцо станет для тебя крепче самых тяжелых кандалов, и даже всесильный Геркулес не смог бы снять с тебя мой свадебный подарочек!

Уши Ганина резануло нестерпимой болью от громкого металлического звука холодного, неприятного смеха, а потом голос пропал, и Ганин окончательно провалился в серебристый туман, в который превратился зиккурат, и стремительно полетел вниз, вниз и вниз, в кромешную черноту…

ШЕСТЬ…

Снежана проснулась рано утром от резко бьющей по ушам мелодии мобильного телефона. Однако она, мысленно послав все к черту, спряталась с головой под подушку, а сверху еще накинула толстое одеяло, как делала когда-то давно, в детстве, и решила не вставать — «ничего, отзвонятся да отстанут!» Но звонок и не думал прекращаться.

А потом так некстати раздался голос мамочки:

— Да… да, Константин Михайлович… да, она здесь… приболела немножечко… что-нибудь передать?.. Ах, лично… Это так срочно? Да? Ну хорошо, она перезвонит вам… Я передам… Да-да, обязательно…

— Ну что там, мам, опять? Я ж отгул на два дня взяла! — Снежана, выбираясь из-под одеяла, недовольно скривила губы — заснуть снова уже не представлялось никакой возможности — и сладко потянулась. — Мне такой сон снился — супер просто! Надо ж было кому-то позвонить!

— Снежа, доченька, зайчик мой! — залепетала мама, виновато глядя на дочь. — Да я уж и хотела его отправить-то, Константина Михайловича, да он вцепился, как клещ, в меня. Говорит, срочнее некуда, кровь из носу…

— У него всю жизнь «срочнее некуда», «кровь из носу»! — с досадой махнув рукой, ответила Снежана. — А в результате я ни отпуска нормального уже лет пять не видела, ни выходных!

Снежана встала с постели и отправилась в ванную. «Пусть хоть весь мир разорвется на куски, а ванну я приму спокойно, как полагается!» — упрямо подумала она и вывернула краны на полную катушку.

Снежана съела вкусный мамин завтрак и выпила большую кружку кофе. Все это время мама не сводила с нее взгляда, видимо, ожидая подробностей о ее вчерашних приключениях, но Снежана упорно и с некоторым тайным наслаждением продолжала завтракать молча. И лишь когда последний кусочек был съеден и последний глоток кофе выпит, Снежана вдруг посмотрела в глаза матери и сказала:

— Все было хорошо, мама. Просто замечательно! — и почему-то, не удержавшись, прыснула от смеха. На душе у нее было легко, хорошо и светло. И даже этот дурацкий звонок Константина Михайловича, ее шефа, не мог ей испортить до конца настроения от чудесного вечера.

А мама — полная румяная женщина с морщинками у глаз и полных губ — рассмеялась в ответ и, присев рядом с дочерью, обняла ее и погладила своими большими ласковыми руками по золотистым волосам.

— Я рада за тебя доченька… Какой он?

— Мам! Обещаю тебе, как только будет у меня свободная минутка, обо всем тебе расскажу, честно-пречестно! — И чмокнула маму в румяную полную щеку. — А где Светик?

— В школе уже, отвела давно, еще утром.

— Ой, а сколько время-то?.. Почти двенадцать! Боже мой! Ну и спать я… За весь год, наверное, выспалась!

Снежана вскочила с табурета и бросилась в зал, открыла ноутбук и позвонила по скайпу шефу.

Шеф ответил сразу же, будто ждал ее. На экране показалось осунувшееся беспокойное круглое «лягушачье» лицо с маленькими глазками, красными опухшими веками и мешками под ними, с толстыми висячими щеками, двойным подбородком, оттопыренными ушами. Глазки его суетливо бегали, и выглядел он явно встревоженно.

— Ну что, проснулась, спящая красавица? — натянуто улыбнулся толстыми губами Константин Михайлович, которые в сочетании со слишком большим ртом, делали его улыбку похожей на улыбку болотной жабы. — Я знаю, знаю, — тут же замахал он рукой на экране. — Виталий мне уже все рассказал. Ты, безусловно, давно заслужила отгул. Но обстоятельства — ты же знаешь, для журналистов это небесные боги! — требуют от нас зачастую невозможного…

— И что на этот раз? — сложив руки на груди, спокойно спросила Снежана, приготовившись к самому худшему — к командировке в какую-нибудь деревню, где вчера пьяный тракторист увидел НЛО или черта с рогами…

— Кхе-кхе-кхе, — смущенно прокашлялся Константин Михайлович, как бы набираясь смелости — характер у Снежаны был взрывной, и если что-то не так, она могла даже начальнику устроить приличную головомойку — в студии ее все боялись, — в общем, Виталий мне тут вчера передал, что ты, так сказать, вошла в доверие к этому сумасшедшему художнику… Ганин, кажется, его фамилия?

Снежана скорчила гримасу, но сдержалась. «Ну, встречу Витальку, дам ему по шее как следует! Болтает языком, как баба помелом!»

— Да, Константин Михайлович, он оказался очень интересным мужчиной, мы с ним прекрасно провели время… в разговорах об искусстве, — Снежана произнесла последнюю фразу чуть тише и покраснела — врать она вообще-то не привыкла, несмотря на свою профессию. — Ой, а почему «сумасшедший»? — недоуменно подняла она брови.

Лицо Константина Михайловича расплылось в довольной ухмылке, щеки порозовели, а в глазах загорелся масленый огонек — таким он становился всегда, когда у него был повод рассказать какую-нибудь сплетню.

— A-а, заинтересовалась… Это хорошо, хорошо, — проговорил он, потирая руки, едва не мурлыкая при этом, как довольный кот. — Профессиональный интерес в исполнении ответственного задания — это очень, очень хорошо…

— Ближе к делу, — сухо сказала Снежана, у нее в груди начал появляться неприятный холодок.

— У меня есть кое-какие источники информации в компетентных органах… В общем, репутация у него… кхе-кхе, мягко говоря… хе-хе… В общем, странный он человек. Жил в какой-то глуши, три девушки, которые его знали, закончили жизнь самоубийством, один его старый друг упал на рельсы под поезд, а мой источник совсем недавно совершенно случайно разбился на машине… Ну а теперь, извольте, живет он в усадьбе долларового мультимиллионера Никитского, а сам Никитский-то — тю-тю! Причем вместе со всей своей семьей в полном составе! Согласись, это почище, чем НЛО над Зуевкой, а?! Да тут целое журналистское расследование раздуть можно! Сенсация, Снежаночка! Даже на федеральное телевидение продать можно! Ух!

Снежана с откровенным отвращением смотрела на сладострастный масленый блеск в его глазах и влажные от слюней губы. Ей нестерпимо хотелось плюнуть прямо в экран монитора, но она сдержалась.

— И что за источник у вас, Константин Михайлович? — сухо процедила Снежана.

— Это секрет, Снежаночка, даже для тебя, красавица ты моя! Не могу, ей-богу, не могу! Если б я свои источники кому-то раскрывал… — махнул он пухлой рукой, — давно бы без материала остался!

— Ну а Никитский-то, с чего ради он пропал? Ну, уехал за границу с семьей отдыхать… Какие проблемы? — недоуменно пожала плечами Снежана.

— А такие, Снежаночка, зайка моя, что Никитский никогда бы не уехал за границу сам, а уж тем более с семьей, с мероприятия, которое он сам же и организовал, в которое вложил уйму денег, пригласил на него всех своих друзей, да еще и губернатора с мэром в придачу! — с наслаждением потирая потные ладони, выпалил Константин Михайлович. — Уж я-то его знаю… При других обстоятельствах я бы, может быть, подумал просто, что его подстрелил кто-нибудь из его конкурентов, но учитывая, с КЕМ он у нас связался… Чутье, Снежаночка, профессиональное чутье мне говорит: ждет нас с тобой сенсация! Слышишь? Немедленно собирайся, наводи свой женский марафет — и айда к твоему Ганину. Раскрути его, расшевели, выпытай у него… Ты же очаровательная женщина, в конце концов, а он — мужчина, и притом одинокий… А? Как придумано?!

Снежана задумчиво смотрела на толстую рожу Рогозина Константина Михайловича, ведущего редактора телеканала «3+3», самого скандального канала, пожалуй, не только в области, а и во всей европейской части России, но ничего не видела перед собой от роившихся в ее голове тревожных мыслей. Чутье у Рогозина на сенсации, конечно, было отменным — это Снежана знала по опыту. Даже банальные НЛО или полтергейста он умел раскрутить и подать так, что аудитория не могла отлипнуть от экранов. И Снежана здесь ему только помогала. У нее тоже был дар нужным образом подать информацию. Да и связи в разного рода «компетентных органах» и «структурах» у него были надежные… Но не это беспокоило Снежану. А то, что поднявшееся у нее где-то глубоко в груди предчувствие подтвердило: что-то тут не так с Ганиным, что-то не так…