Читаем без скачивания Спаситель - Ю Несбё

— Роберту? — Все вокруг Юна происходило как в замедленном фильме, даже то, как он покачал головой.

— Ладно. — Полицейский держал в руке блокнот, ничего не записывая. — Чем-нибудь на работе или в частной жизни он мог нажить себе врагов?

Юн услыхал собственный неуместный смешок.

— Роберт служит в Армии спасения, — сказал он. — У нас один враг — бедность. Материальная и духовная. Из-за этого у нас редко когда отнимают жизнь.

— Хм. Это работа, а как насчет частной жизни?

— То, что я сказал, справедливо и для работы, и для частной жизни.

Полицейский ждал.

— Роберт был хороший парень. — Юн чувствовал, что голос ему изменяет. — Порядочный. Все его любили. Он… — Голос сорвался на всхлип.

Взгляд полицейского скользнул по комнате. Ситуация не очень-то приятная, но он ждал. Долго.

Юн старался унять слезы.

— Временами он бывал несдержан. Несколько… импульсивен. Возможно, кое-кто считал его циником, на язык. Но это ведь просто манера поведения. В глубине души он был безобидный.

Полицейский повернулся к Tea, глянул в блокнот.

— Вы Tea Нильсен, сестра Рикарда Нильсена, как я понимаю. У вас такое же мнение о Роберте Карлсене?

Tea пожала плечами.

— Я не слишком хорошо знала Роберта. Он… — Она скрестила руки на груди, избегая смотреть на Юна. — Насколько мне известно, он никогда и никому ничего плохого не делал.

— Роберт не говорил ничего такого, что бы указывало на конфликт с кем-то?

Юн резко мотнул головой, словно там внутри было что-то, от чего он хотел избавиться. Роберт мертв. Мертв.

— Роберт задолжал деньги?

— Нет. Ну, немножко. Мне.

— Вы уверены, что он больше никому не должен?

— Что вы имеете в виду?

— Роберт употреблял наркотики?

Юн недоуменно посмотрел на полицейского, потом ответил:

— Нет, никоим образом.

— Вы так уверены? Не всегда…

— Мы работаем с наркоманами. Знаем симптомы. Роберт наркоту не употреблял. Ясно?

Полицейский кивнул, что-то пометил в блокноте.

— Сожалею, но мы обязаны задавать такие вопросы. Конечно, не исключено, что стрелял душевнобольной и Роберт стал жертвой случайно. Или же, поскольку солдат Армии спасения возле рождественской кружки на Эгерторг стал едва ли не символом, убийство метило в вашу организацию. Вам известны какие-либо факты, подкрепляющие эту версию?

Оба разом покачали головой.

— Спасибо за помощь. — Полицейский сунул блокнот в карман пальто и встал. — Мы так и не получили ни телефона, ни адреса ваших родителей…

— Я сам свяжусь с ними, — сказал Юн, пустым взглядом уставясь в пространство. — Вы совершенно уверены?

— В чем?

— Что это Роберт.

— Увы, боюсь, что так.

— Но это и все, в чем вы уверены, — неожиданно сказала Tea. — Больше вы ничего не знаете.

Полицейский остановился в дверях, помедлил, потом сказал:

— Да, вы вполне точно подытожили ситуацию.

В два часа ночи снег перестал. Тучи, тяжелым черным пологом висевшие над городом, разошлись, выпустив большую желтую луну. Под ясным небом температура опять начала падать, стены домов потрескивали от мороза.

Глава 10

Четверг, 17 декабря. Скептик

Седьмой предрождественский день дышал холодом, который словно железная рукавица хватал людей, быстро и молча спешивших по улицам Осло туда, где можно спастись от стужи.

Харри сидел в красной зоне управления, слушал удручающее заключение Беаты Лённ, стараясь игнорировать газеты на столе. Везде на первой полосе — убийство, везде — зернистая фотография по-зимнему темной площади Эгерторг. С отсылом к той или иной внутренней странице. «Верденс ганг» и «Дагбладет» сварганили материал, который с натяжкой мог сойти за портрет Роберта Карлсена, основанный на скоропалительных беседах с друзьями и знакомыми. «Хороший парень». «Всегда готов помочь». «Трагедия». Харри все внимательно прочитал, не найдя ничего мало-мальски полезного. С родителями никто связаться не сумел, и только «Афтенпостен» цитировала Юна: «Уму непостижимо». Эта короткая реплика была воспроизведена под фотографией парня с недоуменным выражением на лице и взлохмаченными волосами, у дома на Гётеборггата. Подписана заметка старым знакомцем — Рогером Йеннемом.

Сквозь прореху в джинсах Харри почесал ногу и подумал, что зря не надел кальсоны. На работу он пришел в половине восьмого и первым делом заглянул к Хагену спросил, кто возглавит дознание. Хаген посмотрел на него и ответил, что они с начальником уголовной полиции посовещались и решили пока поручить дело ему. Харри не стал допытываться, что значит это «пока», кивнул и ушел.

С десяти часов двенадцать сотрудников убойного отдела плюс Беата Лённ и. Гуннар Хаген (он решил просто «поприсутствовать») сидели на совещании.

И итог, подведенный вчера вечером Tea Нильсен, по-прежнему оставался в силе.

Во-первых, нет очевидцев. Ни один из тех, кто находился на Эгерторг, не видел ничего примечательного. Пленки с окрестных камер наблюдения еще изучались, но толку от них, похоже, не будет. Беседы с персоналом магазинов и ресторанов на Карл-Юханс-гате тоже ничего не дали, никакие другие свидетели о себе не заявляли. Беата, которой накануне вечером переслали из «Дагбладет» фотографии публики, доложила, что на отснятых кадрах либо достаточно крупные планы улыбающихся девчонок, либо это вообще обзорные снимки, слишком крупнозернистые, чтобы разглядеть лица. Она увеличила фрагменты с публикой, стоящей перед Робертом Карлсеном, но не заметила ни оружия, ни чего-либо другого, что помогло бы идентифицировать искомого киллера.

Во-вторых, кроме гильзы, никаких вещественных улик нет, и эксперт-баллистик из криминалистического отдела пришел к выводу, что найденная пустая гильза соответствует пуле, пробившей голову Роберта Карлсена.

А в-третьих, отсутствует мотив.

Беата Лённ закончила, Харри предоставил слово Магнусу Скарре.

— Утром я беседовал с начальницей магазина «Фретекс» на Хиркевейен, где работал Роберт Карлсен, — сказал Скарре, которого судьба, склонная к плохому юмору, наделила слегка скрипучим голосом. — Она была потрясена, сказала, что Роберта все любили, обаятельный парень, всегда в хорошем настроении. Иной раз, правда, опрометчивый. Вдруг возьмет и не придет. Но она не припоминала, чтобы у него были враги.

— Те, с кем беседовал я, дали такую же характеристику, — вставил Халворсен.

Все это время Гуннар Хаген сидел заложив руки за голову и смотрел на Харри с легкой выжидательной улыбкой, словно на иллюзиониста, который вот-вот вытащит из шляпы кролика. Увы. Никаких чудес. Только версии.

— Предположения? — сказал Харри. — Валяйте выкладывайте, после совещания будет поздно.

— Застрелен средь бела дня при всем честном народе, — сказал Скарре. — Так действует только одна лавочка. Это казнь, осуществленная профессионально, для острастки и в назидание другим, у кого долги за наркоту.

— Та-ак, — сказал Харри. — В отделе наркотиков никто слыхом не слыхал про Роберта Карлсена и в глаза его не видал. Он чист, судимостей не имеет, по нашим базам данных нигде не проходит. Кто-нибудь из вас слыхал о безденежных наркоманах, которые ни разу ни на чем не попались?

— Судмедэкспертиза не нашла в анализах крови никаких следов противозаконных веществ, — сказала Беата. — Следов от инъекций и прочих улик также не обнаружено.

Хаген кашлянул, все повернулись к нему.

— Солдат Армии спасения конечно же не замешан в подобных вещах. Продолжайте.

Харри заметил, что на лбу у Магнуса Скарре выступили красные пятна. Скарре — невысокий крепыш, в прошлом гимнаст, гладкие каштановые волосы зачесаны на косой пробор. Один из самых молодых в отделе, заносчивый, амбициозный, себе на уме, он во многом напоминал молодого Тома Волера. Только без особой волеровской смекалки и способностей к полицейской работе. Правда, за последний год самоуверенности у Скарре несколько поубавилось, и Харри решил, что со временем он, возможно, все-таки станет вполне приличным полицейским.

— С другой стороны, Роберт Карлсен, похоже, по натуре был экспериментатор, — сказал Харри. — И нам известно, что в магазинах «Фретекс» работают наркоманы с условным сроком. Любопытство и доступность — скверная комбинация.

— Вот именно, — кивнул Скарре. — А когда я спросил фретексовскую начальницу, была ли у Роберта подружка, она ответила: «Думаю, нет». Хотя несколько раз туда заходила девушка-иностранка, спрашивала его, но слишком уж молоденькая. Откуда-то из бывшей Югославии. Готов поспорить, косовская албанка.

— Почему это? — спросил Харри.

— Косовские албанцы. Наркота, верно?

— Ну-ну, — буркнул Хаген, покачиваясь на стуле. — Все это смахивает на большую предвзятость, молодой человек.