Ей казалось, что прошла целая вечность, а стена всё не заканчивалась. Плечи Мей Фэн нестерпимо болели от тяжести её тела, локти и коленки были изодраны в кровь, ныли суставы. Её левая рука скоро задрожала от слабости, правая же не выдержала дополнительной нагрузки, разжалась, и беглянка, оторвавшись от каменной опоры, полетела вниз. Она упала на землю, мягкую после недавнего дождя, возле крепостной ограды и благодаря этому удачному падению не получила серьёзных увечий, делавших её совершенно беспомощной в руках врагов.
Девушка перевела дух. Где-то далеко наверху остались стражи крепости, цидувэй Ким Чу и грозный призрак генерала Тао Наня. Мей Фэн постаралась сделаться ещё больше недосягаемой для них. Цепляясь ослабевшими руками за ветви деревьев, растущих у края пропасти, она поспешила дальше – в безлюдные пустынные горы, по которым бродили одни животные. Бдительность стражников военного замка Тао оказалась притупленной дневной усталостью, и девушке удалось добраться незамеченной ими до гор.
Взобравшись на одну из ближайших горных вершин, Мей Фэн позволила себе остановиться и немного отдохнуть. Беглянка невольно оглянулась на оставленный замок, и её глаза снова расширились от страха. По дороге к крепости спешил в сопровождении многочисленной свиты генерал Тао Нань, а его телохранители держали в руках зажжённые факелы, ярко освещающие дорогу. Она очень вовремя ускользнула из своей тюрьмы; даже маленькая задержка привела бы к тому, что враги непременно бы её увидели при свете огня!
Миновав мост замка, Тао Нань соскочил с коня, нетерпеливо прервал велеречивое приветствие Ким Чу и велел проводить его в каземат, в который тот поместил пленницу. Цидувэй, спеша угодить своему начальнику, быстро засеменил вперёд, показывая дорогу. Предвкушая сладость расплаты, генерал шёл по извилистому ходу, ни на минуту не сомневаясь в необходимости своих действий.
Заскрипела дверь после снятия тяжёлого замка, и Тао Нань, ощущая мстительное торжество, шагнул в тюремную камеру. Однако она оказалась пуста, лишь в углу догорал чахлый светильник, в котором заканчивалось масло, и на старой соломе лежала женская накидка.
– Что это значит, Ким Чу?! Ты ошибся камерой? – с подозрением спросил Тао Нань у своего коменданта. – Где девица Лю?!
Тот в свою очередь растерянно осмотрел помещение и пробормотал:
– Никак нет, ваше превосходительство, камера та самая! Вот лежит накидка Мей Фэн, в которую она была одета во время похищения из Запретного Города.
Поняв, что Лю Мей Фэн снова ускользнула от него и избежала его мести, Тао Нань пришёл в ярость. Схватив тёплую накидку, благоухающую жасмином, он швырнул её в лицо цидувэю и заорал:
– Так ты ради этой тряпки призвал меня сюда! Болван!!! Как ты мог упустить эту негодяйку из своих рук в укреплённой до зубов крепости?! Да я тебе голову снесу за это!
– Мой господин, наверняка эта девица оборотень, волшебная лиса! – испуганно принялся оправдываться Ким Чу. – Обычная женщина не могла сбежать из этой камеры.
Не слушая путаных маловразумительных рассуждений цидувэя, генерал принялся тщательно осматривать камеру, стараясь понять, как могла пленница покинуть глухую тюремную камеру, и принять ответные меры. Обнаружив на стене под окном следы свежей крови, Тао Нань зло сказал:
– Она сбежала через окно, для воспитанницы монастыря Юнтай это не такая уж трудная задача! Идиот!!! Это не девица Лю лиса-оборотень, а ты – глупейший осёл! Даже не заковал её в цепи, как полагается!
– Как я мог знать, что Мей Фэн сбежит? Из этого каземата ещё никому раньше не удавалось бежать, – заныл Ким Чу.
– Тебе следовало бы продумать все варианты развития событий, как это делаю я в важных случаях, – непреклонно заявил молодой генерал.
Виновный цидувэй бросился на колени перед генералом, не на шутку страшась за свою жизнь. Его господин явно помешался на этой девчонке и запросто может убить его за промах с её заточением, несмотря на его прошлые заслуги, и он начал молить: – Мой генерал, позвольте мне исправить свою ошибку! Я непременно притащу девицу обратно в замок.
– Нет, я больше никому не доверю её поимку. Ким Чу, спусти по её следу всех собак с отменным нюхом! – отрезал Тао Нань.
Цидувэй быстро побежал выполнять распоряжение генерала, и во двор крепости привели девять поисковых собак. Им дали понюхать накидку Мей Фэн и они, взяв след у крепостной ограды, дружно бросились к горам.
Мей Фэн услышала издалека лай собак, и, задыхаясь, принялась бежать ещё быстрее по горной дороге. Узкие горные тропинки отличались крутизной, но девушка со свойственной ей ловкостью преодолевала все преграды на своём пути, скользя, словно ящерица по гладким скальным поверхностям. На её беду собаки Тао Наня были специально обучены настигать беглецов, самонадеянно думавших уйти от его карающей руки, и мало кому удавалось избежать их острых зубов. Судя по лаю, ищейки неумолимо приближались, и Мей Фэн ничего не могла с этим поделать. Думая, что ей не удастся спастись, девушка испуганно замерла, не зная, что ей предпринять дальше. Но какой-то добрый дух гор Хэбэй решил ей помочь в ту ночь – обострившийся от страха слух Мей Фэн уловил вдалеке шум бегущей воды горной реки.
Воспрянув духом, девушка побежала к спасительному потоку, который мог сбить четвероногих ищеек генерала Тао с её следа. Она прыгнула в воду и еле сдержала крик – вода оказалась нестерпимо ледяной. Грянули первые зимние заморозки, и холод пробирал до костей, а Мей Фэн к тому же оставила свою тёплую накидку в логове своего родового врага. Но желание выжить перевесило стремление выскочить из леденящей воды. Мей Фэн поспешила уйти в сторону подальше от собак и тут удача снова улыбнулась ей – лай начал становиться тише, пока совсем не умолк. И девушка поняла, что ей удалось сбить с толку ищеек и оторваться от преследователей. Тогда она вошла в первую попавшуюся ей горную пещеру и обессиленно опустилась на её высохшую высокую траву. Некоторое время, стуча зубами от холода, Мей Фэн растирала свои холодные как лёд ноги, восстанавливая в них нормальную циркуляцию крови, а потом она без сил повалилась на бок, не в состоянии сделать что-то ещё. Усиливающийся мороз грозил отнять у неё с таким трудом спасённую жизнь, но выпавшие на её долю испытания оказались столь жестокими, что сознание медленно, но верно покидало её в этой уединённой пещере.
Вдруг кто-то огромный, мохнатый, прижался к ней, закрывая своим телом от дующего в пещере пронзительного ветра, и Мей Фэн застонала от охватившего её блаженства. Он был такой тёплый и уютный, что быстро согрел её бедное, издрожавшееся от холода тело. Обессилевшая девушка сразу заснула и крепко проспала до самого рассвета. Она проснулась от того, что её товарищ по ночлегу покинул её и направился к выходу из пещеры.
Мей Фэн сразу стало холодно. Поворочавшись немного, она поняла, что больше не уснёт и решила тоже выйти из пещеры, любопытствуя, кто же спас её ночью от замерзания.
У самого входа в пещеру сидел чёрно-белый медведь и тщательно пережёвывал крепкими зубами стебли бамбука. Он дружелюбно посмотрел на Мей Фэн, однако своего завтрака из-за её появления не прервал. Удивившись тому, что она попала под опеку огромного зверя, девушка некоторое время разглядывала его, а затем, повинуясь чувству благодарности, она трижды низко поклонилась ему со словами:
– Благодарю тебя, бамбуковый медведь! Без твоей доброты меня настиг бы в горах безвременный конец.
Она уже забыла тот случай, когда гостила вместе с отцом у одного из придворных императора Чжуна, живущего в провинции Хэбэй, и даже приняла участие в охоте. Тогда девочке стало жаль медвежонка, попавшего в капкан, она уговорила взрослых освободить его и залечила его рану. Но медвежонок её не забыл, даже когда вырос в большого сильного медведя. В эту ночь он узнал её по запаху и согрел своим телом, отплатив добром за добро.
Панда же снабдил её лёгким завтраком в виде плодов кизила. Обняв куст лапами, стоя вертикально, медведь с силой провёл лапами кверху, чтобы оборвать сразу несколько веток. Проделав это движение несколько раз подряд, мохнатый друг Мей Фэн сложил к её ногам целый ворох ветвей с красными ягодами, достаточный не только для неё, но и для него самого.
