Читаем без скачивания Гробница судьбы - Том Харпер

Погода всем действовала на нервы. Она отражалась даже на обычно безупречных манерах Бланшара. Банкир приходил в ярость из-за малейшей ее ошибки. Отчеты Элли возвращались назад, испещренные пометками, сделанными красными чернилами. После работы у нее хватало сил только на то, чтобы добраться на такси домой, поужинать на скорую руку и рухнуть в кровать. По крайней мере, Элли больше ни разу не видела человека с тропинки. Поначалу она часто думала о его предостережении, но со временем забыла о нем. Она не рассказывала об этом никому, и уж конечно Дугу, который и без того относился к ее новой работе с подозрением.

Элли стала бояться ночных телефонных звонков. То из-за погоды, то из-за разделяющего их расстояния они с Дугом никак не могли встретиться. Он съездил в Париж, получив новый паспорт, но о результатах своей поездки ничего ей не говорил. Однажды во время разговора с ним она услышала на заднем плане женский голос и потом всю ночь не спала, выходя из себя от злости и предаваясь безрадостным размышлениям. Когда на следующий день Элли потребовала у Дуга объяснений, он сказал, что в это самое время по радио транслировали пьесу, и назвал ее параноиком.

Однажды, в четверг, в начале ноября, Бланшар пригласил Элли на ланч. Судя по всему, к нему хотя бы отчасти вернулось хорошее расположение духа. Банкир сказал, что ей не мешает поправиться, и почти по-отечески ущипнул ее за щеку. Когда они вышли из здания, к ее удивлению, его автомобиля нигде не было видно.

– Здесь за углом есть ресторан. Прогулка пойдет вам на пользу.

Бланшар открыл зонт и по-рыцарски предложил ей руку. Элли старалась примериться к его широкому шагу, не забывая при этом обходить лужи. Группа детей из местной школы установила на мостовой соломенное чучело и собиралась поджечь его. Элли удивилась, подумав, как они смогут сделать это под дождем.

Бланшар привел ее в «Кок де Аржен», дорогой ресторан, расположенный напротив Английского Банка, – панели из орешника и красные кожаные кресла. Элли заказала копченый окорок и жареный инжир. Бланшар попросил принести ему нечто под названием Marennes d’Olйron, а к нему еще и Imperial Al Baeri. Пока он изучал винную карту, Элли заглянула украдкой в меню. Marennes оказались устрицами, а Imperial Al Baeri – икрой, стоившей 118 фунтов за пятьдесят граммов.

Элли отложила меню в сторону и отвернулась, чтобы скрыть свое потрясение. Из окон было видно здание с конусообразной крышей и обрамляющим ее садом – таким же промокшим, как и весь остальной Лондон. А у окна сидел человек с портфелем на коленях, чье лицо она была бы счастлива никогда больше не видеть.

Она схватила Бланшара за руку.

– Видите вон того человека? Я его знаю.

– Это Сити. Я имел дело с большинством людей, находящихся сейчас в этом зале, – банкир откинулся назад, давая возможность официанту налить в бокалы шампанское. – Пол Роджер. Любимое шампанское Черчилля.

– Его зовут Леховски, – выпалила Элли. – Он занимался проверкой чистоты сделки во время моей работы в Люксембурге.

На лице Бланшара отразилось удивление.

– Он не предлагал вам переспать с ним?

Этот вопрос вызвал у Элли крайнее смущение. Она залилась краской и никак не могла придумать, что сказать в ответ. Чтобы выиграть время, девушка сделала большой глоток шампанского. Бланшар смотрел на нее в упор, не отводя глаз.

– У Леховски специфическая репутация. В мире банковских инвестиций он известен как «трясина». Знаете, однажды он предложил выдать Кристин Лафарж всю защитную стратегию своего клиента, если она с ним переспит.

Официант принес закуски. Элли сидела в неловком молчании, пока расставлялись тарелки и раскладывались салфетки и приборы. Бланшар не обращал на эти манипуляции ни малейшего внимания.

– Как она поступила?

Бланшар выдавил на устрицы сок из лимона, затем взял раковину и опрокинул ее содержимое в рот. Он облизнул губы и улыбнулся – так плотоядно, что Элли снова залилась краской.

– Кто знает? Но на следующий день у Кристин был этот документ, и мы успешно осуществили поглощение.

Леховски стоял в противоположном конце зала и жевал резинку. Элли испугалась, что он может заметить ее, но его взгляд был устремлен на пожилого человека с небрежно постриженными седыми волосами и резкими чертами лица, направлявшегося в его сторону. Они обменялись рукопожатием. Леховски жестом руки пригласил старика сесть.

– Кто это?

Бланшар вдруг проявил неподдельный интерес к столику Леховски.

– Его зовут Лазареску. Он судья из Румынии. Прибыл в Лондон на конференцию.

Темные глаза Бланшара с вызовом смотрели прямо в глаза Элли. Тщательно подбирая слова, она сказала:

– Я думала, мы отказались от сделки с холдингом «Талуэт».

Бланшар довольно улыбнулся.

– Руководство Сен-Лазар очень внимательно изучило ваш отчет. В конце концов они решили, что холдинг имеет слишком важное стратегическое значение, чтобы можно было отказаться от сделки.

Он намазал икру на кусок тоста и затолкал его в рот. Элли попыталась сосчитать икринки, чтобы узнать, сколько стоит каждая из них.

– Это ставит нас в неудобное положение. Мы знаем, что компания стоит меньше, чем можно представить, но наши конкуренты не имеют об этом никакого понятия. Предложив правильную цену, мы проиграем.

За столиком у окна портфель от ног Леховски перекочевал к ногам судьи.

Бланшар проглотил очередную устрицу и запил ее глотком шампанского.

– Вас познакомили на курсах с гипотезой эффективного рынка? На идеальном рынке цена актива будет отражать всю имеющуюся информацию о его будущих перспективах. Все, что мы делаем – корректируем неэффективность рынка.

– Я думала, что на неэффективности рынка и делается прибыль.

Бланшар понимающе кивнул.

– Вы проделали блестящую работу, Элли. Я знаю, вы не хотите, чтобы компания досталась нашим врагам. Но – c’est la guerre[5]. Иногда нам приходится жертвовать пешкой, чтобы захватить короля.

Интересно, подумала Элли, какой шахматной фигурой является для Бланшара ее скромная персона?

– У вас есть планы на сегодняшний вечер?

Этот вопрос застиг девушку врасплох.

– У меня есть два билета в оперу, а мой клиент не сможет пойти. Вагнер, «Тристан и Изольда». Вы знаете это произведение?

Элли покачала головой. Опера, как и икра, не входила в меню Ньюпорта.

– Это одно из самых возвышенных творений. Может быть, самое потрясающее произведение искусства из когда-либо созданных на земле. Тенор, исполнявший заглавную партию на премьере, умер спустя две недели после выступления. Композитор был так напуган, что запретил все дальнейшие представления до конца своей жизни.

– Звучит угрожающе.

Элли произнесла эти слова только потому, что не могла придумать ничего более умного.

– Музыка переносит вас в другой мир – мир, где царит одержимость, в мир, где нет границ. Иногда оттуда трудно вернуться, – Бланшар взмахнул рукой, подзывая официанта. – Разумеется, если у вас другие планы…

Элли встретилась глазами с пристальным взглядом начальника и выдержала его. Она все еще была зла из-за Леховски. Да и оперу она никогда особенно не любила. Но мысль о еще одном одиноком вечере в ее башне с проверкой электронной почты и ожиданием неизбежной ссоры с Дугом повергла девушку в ужас.

Она допила шампанское.

– Во сколько начинается представление?

Двое мужчин сидели в кафе сети «Растхоф» на автобане, наблюдая за тем, как грузовики натужно взбираются на перевал. Они называли друг друга Гарри и Джордж, хотя и не придавали особого значения этим именам. Джордж – высокий, худой, сутулый, с седой бородой и седыми курчавыми волосами. Гарри – ниже ростом и шире в плечах, с взъерошенными светлыми волосами и добродушным и как будто извиняющимся выражением лица. Последний был занят изучением итальянской газеты трехдневной давности. Рядом с одной из статей был написан перевод, отнюдь не облегчавший чтение.

– Они могут через него выйти на нас? – спросил Гарри, оторвавшись от газеты.

– Во всяком случае, будут пытаться. У итальянской полиции и без того много дел, скорее всего, запишут как смерть по естественным причинам.

Лицо Джорджа исказила гримаса. Оба они прекрасно знали, что в смерти их друга не было ничего естественного. Подробности трагедии излагались в газете с усталой бесстрастностью: ожоги, сломанные кости, травматическая ампутация, шрамы, образовавшиеся еще при жизни.

– Он наверняка сдал им Мирабо. Других вариантов не остается.

Джордж отхлебнул кофе.

– Вся эта операция была ошибкой. Мы только навели их на след. Сен-Лазар теперь не остановится, пока не вывернет эту компанию наизнанку.

– Сначала он должен ее купить.

– Мы будем бороться с ним.

Джордж высыпал второй пакетик сахара в свой кофе.

– В этом нам может помочь Дрекслер, может быть, и Куниг. Мы сделаем все возможное.