тучи. Погода обещала быть пасмурной и, возможно, дождливой. В быстром темпе умывшись студеной водой и одевшись в повседневный расшитый красными и синими нитями армейский офицерский мундир, я, подобно заправскому акробату перескочил через лестничный поручень и оказался на лестничной площадке второго этажа. Гвардейский десяток такой оперативностью еще не обзавелся, а потому в коридоре я застал лишь малость растрепанного Лаврентия с пышущим паром стаканов в руке.
— Крепкий сбитень, государь! — Буднично протянул он мне бодрящий напиток. — Две ложки меда, взболтанный, но не смешанный!
— Благодарю, лейтенант! — Спешно кивнул я, принимая из его рук ароматный аналог кофе. Я уже собирался буднично пойти к выходу, как вдруг опомнился и резко остановился, едва не расплескав содержимое кружки. — Ах да, Лаврентий, — Окликнул я гвардейца, который уже собирался пойти поторопить своих подопечных из моего личного охранения.
— Слушаю, командир. — Вытянулся в струнку парень.
— Пистолет этого, — Я пощелкал пальцем в воздухе, вспоминая, как звали инженера, — Калашникова! — Наконец нашел я нужную, хоть и не верную фамилию в голове. — Так вот, он у тебя?
— Так точно. — Утвердительно кивнул офицер.
— Возьми с собой, может сегодня ещё спытаем.
Гости из ближнего зарубежья еще долго будут валяться в постели, мучаясь головной болью, а значит пока что можно заняться организацией нашего выезда за город, где первый батальон готовился к плановому смотру. Второй батальон сейчас располагался в самом Новгороде, поддерживая общественный порядок и тренируя полицейские части. Третий же в полном составе трех рот под командованием Генриха сейчас находился в походе на северо-восток, распространяя наше влияние на бывшие Новгородские земли.
Четыре сотни человек, подобно муравьям, организованно выбежали из казарм и под веселую мелодию стали проводить уже ставшую обыденностью утреннюю зарядку. Вообще сама армия, которую мне удалось слепить из добровольцев в короткий срок чем-то напоминала летний лагерь. Если, конечно, принять тот факт, что здесь молодые солдаты учились в основном одному — искусству убивать. Причем убивать не столько в ближнем, сколько в дальнем бою. Не столько грубой силой, сколько хитростью, меткостью и тактикой. Да и нельзя сказать, что бывшие зеленые новобранцы, а сейчас — обученные солдаты коротали дни лишь за тренировками и стройкой дорог и мостов. Каждый день по два-три часа даже последний рядовой(а офицеры и подавно) проводил в учебном кабинете, изучая вначале новое чтение и письмо, а после — устройство оружия и, что самое главное, идею новой военной доктрины. Ведь во многом в понимании простых солдат того, что и зачем они делают закладывается фундамент для будущих побед.
Не успел я допить свой стандартный утренний взбодритель и поудобнее усесться на стуле, готовясь к стандартной утренней процедуре приема всех желающих, как ко мне в кабинет с докладами, просьбами и предложениями полетели вестовые и посыльные самых разных сфер и направлений. Впрочем, так было практически всегда.
— Государь, возле Гатчины нашли самородки золотые! — Доложил запыхавшийся гонец.
— Направьте с ближайших рудников каторжников, пусть под надзором местных городовых начинают копать. — Почти не задумываясь ответил я.
— Вгрыземся в землю глубоко и жадно, господин. — Щуплый гонец уважительно кивнул, раскланялся и спешно удалился.
— Господин государь, — Неспешно начал прошмыгнувший ко мне старичок. — Слыхал я, что в имении твоем, в Борках, дома для пчел ставить стали. — Вот же ироды: и тут ничего в тайне не удержали! Мы ведь пока лишь экспериментировали с первыми в России ульями и только-только пришли к хорошим результатам, а об этом уже последний крестьянин наслышан!
— Допустим, — Неопределенно буркнул я.
— Мы ж ведь бортничеством промышляем, — Сказал он и тут же прикусил язык. Так, как будто это было что-то незаконное. — Но закон чтим и подати, наместником твоим назначенные, платим справно!
— Верю, — Строго кивнул я. — А про ульи зачем спрашиваешь?
— Ну дык ясно дело, государь, — Стушевался старичок, заерзав на ранее удобном стуле. — Ежели ульи совсем рядом будут, то и мед да воск легче будет добывать. Мы вот и подумали, что хорошо было бы общиной понемногу собрать деньжат, да купить у тебя те дома пчелиные. — Эх, а ведь только технологию отработали, только на поток решили ставить, а придется рассекречивать.
— Хорошо, — Хладнокровно кивнул я. — Отправляйся в Борки и сообщи обо всем наместнику тамошнему. Он тебе выпишет грамотку на покупку ульев. По весне отправите человека с деньгами, да купите, сколько вам надобно.
За бесчисленным множеством людей, что шли ко мне по самым разным поводам, приемный час пролетел незаметно. Да уж, надо бы еще больше разных структур наплодить, чтобы всей этой волокитой не только лишь я занимался. Удивительно: вот вроде всю жизнь презирал бюрократов, но лишь оказавшись в их шкуре понял всю необходимость этого аппарата управления.
Почтенные гости провалялись в постели значительно дольше меня и сейчас, неспешно умываясь и одеваясь, готовились к насыщенному дню, который я для них подготовил. Первым пунктом на повестке дня было посещение планового смотра учений, а потому все стали готовиться к конной прогулке за город. Ливонцы снаряжали лошадей, с улыбкой вспоминая вчерашний вечер. Помня о том, что с неба в любой момент может полить как из ведра, все мы надели плащи из плотной парусины, которые отлично спасали от дождя и отражали значительную часть влаги.
Однако, по видимому, не суждено сложной системе, которую я построил, пока не суждено функционировать хотя бы один день без моего присутствия. Только мы собрались выезжать, как к Лаврентию с докладом прискакал его подопечный из числа тех, кого он назначил докладывать обо всех необычных гостях города.
— Господин лейтенант, господин государь. — Почтенно склонил голову невысокий парнишка, сын одного из моих сподвижников — бывшего дворянина, который добровольно отказался от помещичьих нег в пользу дела революции.
— Докладывай, рядовой. — Вздохнув, сказал я молодому гвардейцу.
— В Новгород прибыли люди из Москвы, — Он испуганно забегал глазами, отлично понимая, что это может означать. И я это тоже прекрасно осознаю. Ведь Москва сейчас хоть и слаба, но все же имеет возможность претендовать на все земли ранее единого государства. А значит, и на наши земли тоже. Впрочем, кто сказал, что я им эти земли отдам? А уж народ, почуявший свободу, совершенно точно не захочет с ней расставаться.
— Много их? — Буркнул я, нервно дернув щекой.
— Пара дюжин всего. — Быстро ответил рядовой. — Но, судя по виду, какой-то боярин пожаловал. — Я заметил, что маршал-переводчик что-то зашептал на ухо барону Русдорфу, явно переводя наш диалог.
— Хорошо. — Кивнул я юному гвардейцу. — Вольно, рядовой.
— Герр государь, — Осторожно начал ливонский маршал. — Барон Русдорф желать выразить свою поддержку и… — Он замялся, подбирая слова. — Как-то… Закрепить
