– Нет, – четко ответил Эвинг. – Спасибо, мне больше ничего не нужно.
Я удовлетворен.
Он отключился и тяжело опустился на кровать.
Это все равно мог быть розыгрыш. Он проспал несколько дней. Этого было вполне достаточно, чтобы какой-нибудь шутник, прослышав о взрыве в гостинице, отправил ему записку.
Однако бритва «Оккама» начисто отмела предположение о розыгрыше.
Слишком много во всем этом было непонятных обстоятельств и немотивированных действий. Допущение того, что предшествующий Эвинг раздвоился во времени, чтобы организовать его спасение и оставить записку, было несоизмеримо более простой гипотезой, если, разумеется, допустить возможность совершения путешествия во времени, до сих пор считавшегося невозможным.
И все же одно, достаточно убедительное, доказательство можно было получить. Эвинг отыскал на туалетном столике маленький темно-синий парализатор и принялся его осматривать.
Согласно записке, вскоре после того, как он проснется, ему позвонит Сколар Майрак.
«Прекрасно! – подумал Эвинг. – Подожду звонка Майрака».
13
Через час он уже сидел в глубоком кресле в гостиной Института абстрактный знаний, чувствуя, как боль после пыток покидает его тело в результате манипуляций, совершенных искусными пальцами Майрака. Вокруг него разливались звуки волшебной старинной музыки. Бетховен, судя по словам этого маленького землянина, был одним из знаменитых древних композиторов. Эвинг с наслаждением потягивал предложенный ученым напиток.
Все было для него абсолютно непостижимо: звонок Майрака, поездка через весь Валлон-сити, сказочное здание, сдвинутое во времени на три микросекунды по сравнению с остальным городом, и главное – тот факт, что записка первого Эвинга, сейчас он уже в этом не сомневался, была, безусловно, настоящей. Эти земляне владели тайной путешествий во времени, и хотя никто не догадывался, что они уже отправили по меньшей мере одного Бэрда Эвинга в прошлое из точки, которая в потоке времени все еще лежала в будущем где-то во второй половине этого четвертого дня, сам Эвинг был оглушен.
Он понял, что его ответственность, и без того огромная, теперь стала просто чудовищной. Один человек отдал свою жизнь ради того, чтобы настоящая жизнь при этом не оборвалась. Эвингу казалось, что какая-то его часть, о существовании которой он и не догадывался ранее, отмерла, и теперь он снова был единственным хозяином своей судьбы.
Беседа текла непринужденно. Земляне, настороженные и любознательные люди, хотели как можно больше узнать об угрозе клодов и о том, способны ли жители Корвина отразить их нападение. Эвинг сказал, что они будут сопротивляться до последней капли крови, но надежды на успех совсем немного.
Тогда Майрак перевел разговор в другое русло. Его интересовала возможность перенаселения сотрудников Института абстрактных знаний на Корвин, где они, наверняка, были бы в большей безопасности, чем сейчас на Земле, под пятой Сириуса-4.
Эвинг откровенно объяснил разочарованным землянам, насколько тяжело организовать такое крупное мероприятие и какое малое число кораблей способен выделить Корвин для этой цели. Он также упомянул и о неизбежной задержке, которую повлекут за собой переговоры.
Он прочитал горечь на лицах землян. "С этим ничего нельзя поделать, подумал он.
– Корвину грозит уничтожение. Земле же – всего лишь оккупация.
Корвину нужна помощь гораздо больше, чем Земле. Но от кого?" – Мне очень жаль, – произнес он под конец. – Я просто не вижу, каким образом мы могли бы предоставить вам убежище. К тому же на Корвине вы можете оказаться в гораздо худшем положении, чем на Земле. Нападение клодов будет жестоким и смертельным. Здесь же Сириус, по-видимому, оставит все, как есть, только налоги вы будете платить сирианам, а не правительству Медлиса.
Корвинита охватило отчаяние. Он не смог решить проблему, стоящую перед Корвином, не сумел хоть чем-нибудь помочь этим бедным землянам. Им придется смириться с жизнью под игом Сириуса-4, в то время как Корвину остается только безропотно ждать нашествия клодов и своей жестокой участи.
Его миссия провалилась. Какие бы смелые планы ни строил покойный Эвинг, оставивший ему записку, в его собственном мозгу они не нашли соответствующего отражения. Было ясно, что тот Эвинг видел какое-то решение для Корвина, какой-то способ защиты планеты от клодов. Однако он ничего не сказал об этом в своей записке.
Очевидно, путешествуя во времени в прошлом, он испытал что-то такое, что дало ему ключ к решению проблемы.
В голову пришла заманчивая мысль. А что, если сделать еще одно обратное путешествие во времени, спасти Эвинга, которого он обязательно найдет в прошлом, еще раз продиктовать записку и включить в нее ту информацию, которой сейчас в ней так недоставало.
Нет!
Он отверг эту мысль решительно и бесповоротно. Об еще одном путешествии во времени не может быть и речи. У него сейчас имеется возможность разорвать циклическую цепь и обрезать пуповину, соединявшую его с Землей. Отказаться от подобной возможности было бы неразумно.
Вернуться на Корвин, готовиться к отражению нападения, защищать свой дом и родину, когда настанет для этого час, – вот единственно разумный порядок действий. Продолжать поиски несуществующего сверхоружия бесполезно.
«Лучше предоставить Землю ее печальной участи, – подумал он, – и вернуться на Корвин».
Беседа стала затухать и почти совсем остановилась. Ему и землянам больше не о чем было говорить. Обе стороны взывали о помощи, и ни одна из них не была в состоянии оказать ее.
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – предложил Майрак. – Эти разговоры о бегстве и нашествии портят настроение.
Пластинка с музыкой Бетховена закончилась. Майрак встал, вынул ее из проигрывателя и поставил на место.
– У нас отличная коллекция старинных композиторов. Вот, например, Моцарт, Бах, а вот это Гайдн…
– Боюсь, что мне не приходилось слышать никого из них, – признался Эвинг. – У нас на Корвине сохранилось всего лишь несколько записей старинных композиторов с Земли. Я слышал их в музее. – Он наморщил лоб, пытаясь припомнить имена. – Там были Равель и Стравинский. И, кажется, какой-то бард. Записи эти принадлежали одному из пионеров-колонистов.
Майрак поставил пластинку Баха. Он объяснил, что приятно звучащий инструмент, который ведет основную тему, называется клавесином. Это был очень примитивный инструмент, издававший звуки при механическом воздействии на его струны.
Некоторые ученые всерьез интересовались музыкой, как новой, так и старой. Они стали наперебой излагать свои точки зрения. В другое время Эвинг, возможно, и принял бы участие в этой дискуссии. Теперь он их слушал только из вежливости, почти не вникая в то, что говорилось. Он пытался точно вспомнить текст записки Эвинга-1. Они покажут ему свою машину времени. И он не должен поддаться соблазну вернуться в прошлое, поскольку нужно вызвать необходимые изменения в прошлом и осуществить план, разработанный Эвингом-1. «Каким бы он ни был!» – подумал настоящий Эвинг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
