Читаем без скачивания Сон - Александра Крючкова

«Станцует пламя по кромке края, стирая память…»

О чём я пишу? Кто-то снова диктует мне строчки стихотворения, которого я не понимаю. Кому я это пишу. Зачем.

Уже полночь. Мне надо собирать вещи в Елабугу. Завтра, в день рождения мамы, я вылетаю к Марине Цветаевой. Везу официальную делегацию поэтов от СП на 11-ый «Цветаевский костёр».

Я была в Елабуге в свой день рождения, ровно полгода назад. Тогда мы договорились с директором мемориального комплекса о приезде нашей делегации в октябре.

Я размещаю только что пришедшее мне стихотворение на стихи. ру, зачем-то распечатываю его и добавляю к произведениям, написанным мною Марине, и выключаю ноутбук.

Мне нужно найти сейчас нечто, что можно подвесить завтра в Елабуге на Дерево Желаний. Я обещала отвести туда группу после размещения в гостинице. Моё желание достаточно примитивно — я хочу, чтобы Воланд появился в моей жизни снова.

Я очень устала. Устала слагать паззл из фрагментов, разгадывая знаки. На протяжении трёх лет я пытаюсь вернуться в «венецианский» сон, чтобы разглядеть лицо Человека в Чёрном. Тщетно. У меня нет доступа. Я не могу этот сон переписать.

Мне нужно отдать Воланду икону Святого Георгия, которая живёт у меня дома несколько лет. Возможно, когда я передам её, что-то изменится. Незавершённая цепочка событий завершится. Сценарий, прописанный свыше, проиграется так, как должно. Ведь это мой собственный страх не позволил его реализовать. Возможно, я избавлюсь от панического и совершенно необъяснимого страха этого человека.

Я не знаю точно, зачем именно нужно, чтобы он появился. Но я точно знаю, что его появление что-то изменит.

Я подхожу к полкам с Афонскими иконами. Ищу глазами Святого Георгия. И… понимаю, что икона исчезла.

«Как такое может быть? Куда она могла подеваться?» — размышляю я и обхожу квартиру в поисках иконы. Её нигде нет.

Но времени в обрез — мне нужно собирать вещи. Я достаю из шкатулки дешёвенькое деревянное колечко, окрашенное в оранжевый цвет, и тонкую цепочку. Для Дерева Желаний. И упаковываю книги заочников для подачи на конкурс имени Цветаевой. С собой я беру только что вышедшего «Хранителя», ведь часть событий книги непосредственно связаны с Елабугой.

В аэропорту мне на глаза дважды попадается серебряное православное кольцо с надписью: «ХРАНИТЕЛЬ», отлитое в необычной форме разворота книги. В начале я думала поставить на лицо обложки именно такое изображение Хранителя, как на кольце, а потом всё-таки разместила свою картинку с зодиакальными часами. Я покупаю кольцо.

В Нижнекамске нас встречает директор мемориального комплекса. Она вдруг произносит: «В этом году мы приняли решение, что открывать чтения и зажигать костёр будет один из вас, и это… Алиса… Вы не возражаете?»

Все хлопают в ладошки. Я лишаюсь дара речи.

Во время ужина в гостинице я отправляю знакомым смс-ку про оказанную мне честь. Один из поэтов, прочитавший ночью моё последнее стихотворение, отвечает: «Вот она — материализация вчерашнего стиха».

Я достаю его из сумки и показываю сидящей рядом за столиком Нине Поповой. Она читает:

— Алис, прямо мурашки по коже…

После ужина я веду группу к вечному огню. Рассказываю про Чёртову гору, виднеющуюся вдалеке, одно из Мест Силы, куда мы поедем на экскурсию завтра. Предлагаю сказать «Спасибо» нашему прошлому, сжечь (виртуально) в огне всё плохое и направиться прямиком к Дереву Желаний — загадать светлое будущее.

Мы выходим на освещённую маленькую улочку — местный Старый Арбат. Проходим вдаль. И вот они — мостик и Дерево. Дерево Желаний расположено на очень «правильном» месте — коридор реки соединяет его с Церковью, чьи купола видны здесь даже ночью.

Никого вокруг, кроме нас, нет, будто городок необитаем. Мы — группа взрослых — как дети, залезаем на скамейку, вешаем свои талисманы, шумим, радуемся, фотографируемся по много-много раз то одни, то с кем-то, то так, то сяк. Все счастливы до поросячьего визга.

Я мысленно прошу Марину материализовать Воланда. Присаживаюсь на скамейку. Откуда ни возьмись, материализуется Кот. Он начинает урчать в моих объятьях.

Ко мне подходит Нина:

— Обернись! Прямо в кадре — ты с котом на скамейке и огромный замок за твоей спиной, смотри, что на нём написано!!!

«Алиса + Марина» — читаю я, уже ничему не удивляясь.

Мы с Ниной уходим от Дерева последними. Она предлагает мне посмотреть мужское имя, которое первым бросится в глаза. Ей лично всё время попадается «Максим». Я сдаюсь первой: нет здесь такого имени…

На следующий день с раннего утра нас забирают на экскурсию по местам Цветаевой. После обеда мы заезжаем на Петропавловское кладбище, возлагаем цветы к памятнику и отправляемся на костёр.

Во дворике — столпотворение, ко мне подбегает директор, говорит, что ТВ уже давно ждёт меня на интервью, но тут же просит интервью отложить, чтобы мы смогли открыть фестиваль.

Директор представляет меня, я рассказываю про то, как оказалась в Елабуге в апреле, про «Хранителя». Читаю стих, написанный Марине полгода назад.

Апрель неласков, путь заснежен,Проблем — клубок…Твой взгляд пронзителен и нежен,И столь глубок…О чём ты видишь сны, Марина,Здесь по ночам?Мягка ли облаков перинаТвоим плечам?В лесу, среди тоски сосновой, —Рябины куст…Пошли любви безбрежной сноваТому, кто пуст…Молитву шлю в твою обитель,Иду след-в-след…Ты многих — тайный покровитель —Хранить от бед.Я, как и ты, стремилась тожеСбежать вовне…Не знаю, как, но ты поможешьОднажды мне…И пусть апрель здесь нынче снежный, —Растает снег…Твой взгляд, пронзительный и нежный, —Мой оберег…

Мне передают огромную спичку, которую я зажигаю от свечи, и обхожу костёр по часовой стрелке, поджигая бумагу. Магическое действо совершено… Костёр горит, и его пламя неистово пляшет неизвестный мне танец.

Выходит девочка четырёх лет, читает стихи Цветаевой. ТВ забирает меня на интервью в кусты рябины. Нина тихонько следует за мной и фотографирует.

Я отвечаю на вопросы, а сама параллельно думаю о незримой нити, которая связывает меня с Мариной. Её мама умерла в детстве, как и моя. Я могла бы эмигрировать в Прагу, где она жила некоторое время. Мы не раз говорили с ней в Библиотеке Вселенной во время медитаций на семинарах Мансуровой. Издатель в названии моей первой книги перечислил её, Ахматову и меня через запятую. Я победила в «Королях поэтов», читая стихотворение, которое до этого принесло мне победу в конкурсе имени Цветаевой в номинации «Женский Космос». Чтобы пережить это лето, астролог направила меня встречать день рождения сюда, к ней, после чего я написала «Хранителя», где и в прологе, и в эпилоге, не говоря уже о содержании, неоднократно фигурирует Елабуга. Гороскоп самоубийцы. Афонская икона Святой Марины, которая держит Дьявола в одной руке, а топорик — в другой…

В заключение интервью я читаю стихотворение, которое пришло ко мне накануне вылета, когда я ещё не знала, кто будет зажигать 11-ый Цветаевский костёр.

Вечером мы сидим с соседкой по номеру в кафе, рассказываем друг другу мистические истории из жизни. Я говорю ей про Воланда. Про «венецианский сон». Про Святого Георгия. Она смеётся.

— Карма… Но мне кажется, он хоронил тебя там в прошлой жизни… Чтобы он появился снова, можешь попробовать, когда вернёшься домой, одну очень простую вещь. Элементарно до безобразия. Но лично у меня всегда работает. И никак не связано с магией.

На завтраке Нина сообщает, что вчера вечером на Дереве Желаний моего кольца уже не было. Впрочем, как и амулета ещё одной нашей коллеги по перу. Моя соседка радостно восклицает:

— Заказ принят к исполнению… Ура!

Растворилось кольцо в коридоре пространств… Перешло в иное измерении…

После очередных экскурсий мы обедаем в Музее Истории Города, в трактире. Экскурсовод — автор книги рассказов — подписывает всем свою книжку. Я прошу Наташу Осипову погадать мне по ней: 111-ая страница, 11-ая строчка сверху.

— Алис, а это — название рассказа — «Прямая линия».

Мне становится страшно. Почему-то приходит сразу же очень плохая ассоциация — остановка сердца. Когда на мониторе уже нет никаких колебаний… Спрашиваю остальных, но у них мысли исключительно светлые…

Вечером перед выездом в аэропорт я уединяюсь в кафе, чтобы написать письмо Марине. Я знаю, что она меня слышит.

Самолёт задерживают, но прилетаем практически без опоздания.

У меня раскалывается голова.

Я захожу в квартиру, включаю свет, прохожу на кухню и… Нет, этого не может быть! На кухонном столе прямо по центру рядом с ноутбуком стоит икона Святого Георгия… Та самая, которую я купила когда-то в Греции, чтобы подарить Ему, и которую я тщетно искала накануне отъезда в Елабугу.