— Дзэ-дзэ, — сказала китаянка, подавая ему пакет. — Большое вам спасибо.
— Бу кэ-ци, — ответил Билл.
— Папа вам сказал: «Не стоит благодарности», — «перевела» китаянке Холли.
Женщина улыбнулась и провела рукой по белокурым локонам девочки.
— Какие светлые! — восхитилась китаянка и добавила: — Я ее обожаю.
Биллу показалось, что он впервые слышит, как она говорит по-английски. Каждое произнесенное ею слово обладало особой глубиной и смыслом. После слов «Я ее обожаю» что-то изменилось. Хотя вроде бы обычные слова. Вежливая фраза. Но китаянка произнесла ее не только ради вежливости, и Билл это почувствовал.
Он осторожно пригляделся к царапине на ее скуле. Женщина не солгала, след был действительно от подушки безопасности, а не от чьей-то руки. Но даже эта царапина не лишала китаянку странного обаяния.
— Приятно провести время, — пожелала им женщина.
Еще одна фраза, которую он слышал сплошь и рядом. Чувствовалось, что китаянка хочет сказать что-то еще. Возможно, что-то про тот вечер в пабе. Она наморщила лоб, подыскивая слова. Но в этот момент во двор въехал серебристый «порше». Женщина еще раз улыбнулась Биллу и пошла туда, где ее ждала машина.
Вечер с Элис прошел просто восхитительно. Мысленно воспроизводя его, Бекка чувствовала, что воспоминания доставляют ей даже больше удовольствия, чем проведенное время.
Элис привела ее в какой-то бар в районе Бунда и угощала восхитительно вкусным, хотя и крепким мохито. Бекка все еще тревожилась за Холли и не выпускала мобильника из рук. Но Билл не звонил. Когда Бекка вернулась домой, муж и дочь уже спали. Она на цыпочках прошла в спальню, прислушалась к ровному дыханию дочери и поняла, что теперь может по-настоящему насладиться проведенным вечером.
Бекка открыла дверь второй спальни. Кровать, на которой спал Билл, предназначалась не для взрослых людей, и его ноги смешно торчали на весу. Бекка сбросила одежду и легла рядом. Билл тут же проснулся и попытался что-то сказать, но жена положила руку ему на грудь и поцеловала.
— Как Холли? — шепотом спросила она.
— Великолепно, — сонным голосом ответил Билл. — Играла. Потом я ее уложил. А который час?
Вместо ответа Бекка прошептала его имя. Потом приникла ртом к его губам. Она почувствовала на себе его руки. Боже, как давно она не ощущала его прикосновений! Билл целовал каждый изгиб ее тела.
— Билл…
— Что, дорогая?
— Сегодня не надо нежностей. Просто оттрахай меня так, как тебе хочется. Договорились? Смелее, милый. У тебя получится.
У него получилось.
Глава 8
Едва выйдя из помещения таможенного контроля, отец Билла сразу увидел внучку, и суровое лицо старика просветлело.
— Деда Вилл! — радостно завопила Холли.
Она вырвалась из отцовских рук и бросилась навстречу дедушке.
Впервые увидев этого человека, Бекка окрестила его Пикассо. Уильям Холден-старший и впрямь был похож на Пикассо: лысый, широкоплечий и привыкший смотреть прямо в глаза. Тогда Билл ничего не знал про Пикассо и считал отца похожим на быка. На старого, крепкого и отчаянно упрямого быка.
В одной руке отец держал чемодан (этот чемодан Билл помнил с детства), в другой — громадного плюшевого медведя. Чемодан принадлежал к той эпохе, когда багаж носили, а не возили за собой на колесиках.
— Папа, ты напрасно не взял тележку, — сказал Билл, поздоровавшись с отцом.
— Я что, похож на хиляка, которому не донести чемодан? — буркнул старик.
Назревала ссора, причем в рекордно короткие сроки. Обычно отцу и сыну Холденам удавалось продержаться от пятнадцати минут до получаса.
— Прошу тебя, прояви выдержку, — шепнула мужу Бекка.
Старик нехотя согласился отдать чемодан Тигру. Пока шли к машине, Холден-старший терпеливо слушал болтовню Холли про куклу, которую она называла своей «третьей любимой принцессой». Билл не помнил, чтобы отец столь же терпеливо выслушивал его детские рассказы. Возможно, к внукам действительно относятся по-иному, нежели к детям.
Первым их собирался навестить отец Бекки, но ему пришлось отложить визит и остаться в Лондоне. У него обнаружились шумы в сердце, и теперь врачи мучили бывшего корреспондента «Рейтер» всевозможными анализами. Впрочем, дело было не только в подкачавшем здоровье. Билл подозревал, что отцу Бекки надоела кочевая жизнь, и теперь, осев в Лондоне, он не очень-то хотел покидать Англию. Зато отец Билла, которого судьба не баловала путешествиями, согласился сразу же. Десятичасовой перелет практически не сказался на нем, и сейчас старик выглядел так, будто лег вздремнуть и только что проснулся.
— Что бы вы хотели посмотреть? — осторожно спросила старика Бекка.
Холдена-старшего ничуть не занимал проносящийся за окнами машины Бунд. Он смотрел только на внучку и улыбался. Билл с некоторой завистью подумал, что ему в детстве не доставалось и двадцатой доли подобных улыбок.
— Что посмотреть? — переспросил старик. — Разумеется, Великую стену.
Билл с Беккой переглянулись.
— Тогда надо ехать в Пекин, — сказал Билл, стараясь говорить как можно вежливее. — Великая стена проходит близ Пекина.
Бекка наморщила лоб.
— Мы могли бы слетать в Пекин на уик-энд, — предложила она, вопросительно глядя на Билла. — Если ты сумеешь договориться насчет субботы.
Билл нервно затряс головой. «Старый дурак! Даже не потрудился заглянуть в путеводитель».
— Пап, а что-нибудь еще ты хочешь посмотреть?
— Ну, тогда Запретный город.[34] Я видел снимки. Мне понравилось.
— Место и впрямь выдающееся. Только Запретный город находится не в Шанхае, а в самом центре Пекина.
— Не надо из-за меня отпрашиваться с работы, — угрюмо бросил ему отец. — Велика важность. Если все это так сложно…
— Совсем не сложно, — вмешалась Бекка, подражая интонации служащих туристического бюро.
— Деда! Деда! Я же тебе рассказываю! — чуть не плача, воскликнула Холли.
Вечно эти взрослые лезут со своими глупыми вопросами! Холли сердито ударила кулачками по кожаному сиденью. Бекке пришлось напомнить дочери, что воспитанные девочки так себя не ведут.
— Если ты действительно хочешь там побывать, мы устроим тебе поездку, — примирительно сказал Билл, чувствуя, как внутри у него закипает знакомая неприязнь к отцу.
— Обойдусь, — бросил ему отец. — Не трать лишние деньги.
— Дело тут не в деньгах. Просто это все равно что, находясь в Париже, захотеть увидеть лондонский Тауэр.
Бекка слегка коснулась его плеча. Билл замолчал и до самого дома не раскрывал рта.
На следующее утро все поднялись рано. Пока Холли играла с дедом, Бекка отозвала мужа в сторону.
— Ты уже не подросток, — сказала она. — Постарайся не задевать отца, особенно по пустякам. Ведь он не вечен.
Биллу показалось, что в этот момент она думала о своем отце. А его старик сейчас изображал лошадь. На спине восседала вопящая от удовольствия Холли. Глядя на ручищу Холдена-старшего, оставлявшую вмятины на только что вычищенном ковре, Билл отозвался:
— А по-моему, он вечен.
Холли потеряла равновесие, но не упала, сумев вовремя ухватиться за остатки дедовской шевелюры. Они оба смеялись. Старик добросовестно перебирал руками и ногами, изображая коня. Потом эта игра им наскучила, и Холден-старший стал поднимать внучку на вытянутой руке. Тут Билл не выдержал, однако Бекка удержала его.
— Не мешай им играть.
— Но ведь это опасно.
Бекка покачала головой, и Билл счел за благо отправиться на работу.
К тому времени, когда дед с восседающей на плече Холли пришел на кухню, у Бекки уже был готов чай и тосты.
— Его светлость[35] отправился на работу? — спросил Холден-старший, опуская внучку на пол.
Бекка улыбнулась и кивнула.
— Вы оба так здорово играли, что Билл не захотел вам мешать.
— Раненько у него начинается рабочий день, — заметил старик, насыпая в чай третью ложку сахарного песку.
— Папе приходится много работать, чтобы у нас были деньги, — пояснила Холли.
Ей не удавалось одновременно говорить и пить сок. Часть жидкости выплеснулась на подбородок.
— Так оно и есть, — подтвердила Бекка, вытирая дочкин подбородок кухонным полотенцем. — Уходит рано, возвращается поздно.
Она не помнила, завтракали ли они когда-нибудь вот так, вместе. Кажется, нет. Холден-старший вообще не баловал ее разговорами.
— Долгие рабочие дни, — усмехнулся старик, глядя, как невестка кладет масло на треугольнички тостов.
— Деда, это моя любимая тарелка, — сообщила Холли. — Видишь, кто там нарисован? Это Русалочка.
— Часто Билл возвращается, когда мы уже спим, — продолжала Бекка. — Либо работает у себя в офисе, либо идет на деловой ужин с клиентами.
