Наше минирование заставляло русских быть осторожными. 206-я дивизия перехватила следующую радиограмму: "Я отвожу свою лошадь в конюшню, иду в дом, и вдруг - раздается грохот и нет уже ни лошади, ни конюшни. Проклятые фрицы! Они заложили свои мины там, где мы и не ожидали". И так было по всему фронту. В этом случае подрывной заряд был вложен в дверь, в другом - в печь или на стремянку, или еще в другое место. Взрывы следовали один за другим. Исключительно плодотворно работала радиоразведка.
Ежедневно сообщала она о приближении, группировке и силе неприятеля, его настроении после утомительных походов, трудностях в обеспечении, оценке немецкого положения и русских планов. Это делало возможным проверить (дополнительно) собственную позицию, усилить ее в определенном месте, правильно вывести резервы на исходные рубежи и сосредотачивать собственный огонь на угрожающих моментах. Русские открыто передавали по радио условные названия населенных пунктов, которые наши радисты очень скоро изучили. Однажды один их командир жаловался на скопление чужих подразделений в его деревне. Как только он назвал деревню вся артиллерия 6-й дивизии послала ему туда "салют".
На каждом заградительном месте в полной готовности стояли саперы. Они ждали ухода последнего пехотинца, чтобы быстро заложить мины или произвести взрыв. Часто свою тяжелую и полную опасности работу они вынуждены были выполнять на глазах у врага и под его огнем. Они следовали одному приказу: спешить! По завершении дела торопливо переходили к следующему оборонительному рубежу. Там, где вражеские разведывательные отряды пытались наносить удар, они были отбиты и несли большие потери. В условиях быстрого перехода к бою дивизии занимали сначала только каждую вторую позицию. Вследствие этого они выделяли больше времени на обустройство оборонительного рубежа и получали немного больше отдыха, чем это было необходимо. Но так затягивать операцию нельзя, ведь дивизии должны были сдавать уже другие участки фронта.
5 марта войска достигли оборонительного рубежа Сычевка-Белый. Его они удерживали до 7 марта. Разгорелись сильные боевые действия, но они не принесли русским успеха. Здесь противник впервые ввел в бой аэросани: 7-метровой длины, впереди бронированные, оснащенные двумя пулеметами, сзади снабженные пропеллером. Эти ревущие машины направились на роты.
После короткого изумления перед этим новым средством борьбы наши истребительно-противотанковые орудия уничтожили аэросани одни за другими, поскольку пулеметная прислуга экипажа и незабронированные стороны саней успешно простреливались. Перед одним полком лежали семь, перед другим восемь разрушенных выстрелами саней. Восемь раз атаковали русские. И все безуспешно.
Возникли местные кризисы. Тактическая обстановка в большом, подобном девственному лесу бору западнее Сычевки, в котором действовали русские лыжные подразделения, была особенно сложной. Заметные неприятности причиняли партизаны, уничтожая наши телефонные линии и обстреливая отдельные машины и шедшие впереди отряды.
Как выглядели оборонительные рубежи? Блиндажи отсутствовали, снежные насыпи заменяли стрелковые окопы, а там, где не было населенного пункта, выручали снежные "хижины". Люди каждодневно лежали на снегу при пятнадцатиградусном морозе в метель и вьюгу. Площадь обстрела была очень незначительной. Ночные переходы вошли уже в правило. Усталые и переутомленные отходили стрелки назад от одного оборонительного рубежа к другому, пытаясь каждый раз немного улучшить позицию. Тяжело давили зимнее обмундирование и валенки и с большим трудом тащились пехотинцы с оружием и боеприпасами. А днем начинались вражеские атаки, нередко с участием танков, поддерживаемые сначала минометным, позднее дополнительным артиллерийским огнем. Войска отражали их. Но были и случаи прорыва русских. Во время контрудара 13 марта погиб храбрый обладатель "Рыцарского креста" старший фельдфебель Шнитгер из 18-го пехотного полка, о чьей смерти глубоко скорбила вся дивизия. Он показал себя в летнем сражении за Ржев как образцовый и ловкий солдат. При отводе войск вечером 13 марта русские упорно устремились вслед. Но они не добились успеха, как впрочем, и 14 марта, когда атаковали 10 раз. Все больше дивизий было выведено из района Ржева, часть из них - на позицию "Бюффель", часть - в другие армии. Большие потери последних дней заставили врага еще осторожнее преследовать немецкие части, которые продолжали отход в полном порядке и с удивительно незначительными потерями. Наконец, позиция "Бюффель" была занята. Она была готова к обороне. В течение 7 недель была проведена разведка местности по ширине позиции более чем на 100 км. Она была выстроена и оборудована 29000 саперами, строительными частями и прочими вспомогательными рабочими силами, обеспечена проволочными заграждениями и минными полями и усилена огневыми точками и блиндажами. Войска могли теперь с уверенностью ожидать вражеские атаки. Русские, напротив, боязливо "зондировали почву". Они находились, как сами выражались, "перед настоящей крепостью". Затем наступила весенняя распутица. На этот раз она доставила больше хлопот противнику, чем немецким солдатам.
Группа армий "Центр" сообщала после завершения "Бюффеля": "Движение прошло планомерно. Враг не смог помешать отводу войск. Но он никоим образом не должен считать себя победителем. Наши войска понесли незначительные потери. Благодаря планомерному течению событий и частичным местным успехам над врагом, они чувствуют себя полностью победителями. Они вышли из движения с большим моральным удовлетворением. Сражение выиграно".
Все сооружения военного назначения (мосты, вокзалы, водонапорные башни, рельсовые пути, дорожные покрытия автострады) были разрушены. Цель операции полностью достигнута. Фронтовая дуга, "прыгнувшая" на вражескую территорию на 160 км в глубину и представляющая собой постоянную мучительную опасность, была устранена. Фронт сократился с 530 до 200 км. Высвободились такие резервы, которых уже давно не было, а именно: 1 штаб армии, 4 штаба корпуса, 15 пехотных, 2 моторизованные, 3 танковые дивизии и 1 кавалерийская дивизия СС. Враг потерял во время отхода свыше 42000 убитыми и ранеными. Эти потери соответствуют силе примерно 6 стрелковых дивизий.
В этих сражениях на обширном Ржевском пространстве немецкий солдат, прежде всего пехотинец, выстоял, ведомый своими осмотрительными, энергичными, храбрыми и заботливыми командирами и поддержанный всеми видами оружия. Похвалу и благодарность заслужили все роды войск, включая войска связи, осуществлявшие своей самоотверженной работой передачу руководству необходимых донесений. Благодарность обозам и тыловым службам, неутомимым санитарам, ветеринарам и ветеринарным ротам, которые часто оказывались в бою впереди и постоянно заботились о столь важных помощниках в России - лошадях. И не в последний раз благодарность авиации, которая беспощадно вступалась за пехоту во всех сражениях и разведкой, и воздушным боем, и непосредственным активным участием в наземном бою бомбами и бортовым оружием эффективно поддерживала наземные войска.
Непобежденным покинул немецкий солдат ржевское поле сражения.
Приложения
Генерал-фельдмаршал Модель
Модели происходили из Лаузица под Герлицем
24.1.1891 - у старшего преподавателя семинарии, а позднее дирижера прусского хора священнослужителей Отто Моделя в Гентине, округе Ерихова родился сын Вальтер.
24.2.1909 - выдержал экзамен на аттестат зрелости в гимназии при католическом соборе в Наумбурге на Заале.
27.2.1909 - в Коттбусе поступил юнкером в 52-й пехотный полк 6-й Брандербургской дивизии под командованием фон Альвенслебена, посещал военную школу в Найсе.
22.8.1910 - присвоено звание лейтенанта (по сроку выслуги 22.8.1908) с 1.10.1913 - 24.12.1914 - адьютант 1-го батальона 52-го пехотного полка в Гроссене.
22.12.1914-13.11.1915 - выбыл из-за ранения.
18.12.1915-11.4.1916 - адьютант полка.
25.2.1915 - присвоено звание обер-лейтенанта. Поступает на учебный курс при Генеральном штабе в Едау.
1.10.1916-18.5.1917 - адьютант 10-й пехотной бригады и попеременно ротный командир в 52-м пехотном полку и 8-м лейб-гренадерском полку. В июне 1917 в течение нескольких дней временно исполнял обязанности командира 1-го батальона 8-го лейб-гренадерского полка.
7.6.1917 - офицер по поручениям в оперативном отделе высшего командования, оставался до 10.3.1918 г.
18.12.1917 - становится капитаном.
10.3.1918-30.8.1918 - 2-м офицером Генерального штаба пришел в запасную гвардейскую дивизию и с 30.8.1918 - 19.1.1919 - такая же должность в 36-й резервной дивизии.
