Девушка появилась мгновенно. Из-под той самой стойки.
— Добрый вечер, вы бронировали у нас номер?
Денис нетерпеливо взглянул на меня, как будто ожидая, что администратор выдаст государственную тайну, а я смогу перевести ее слова и вместе мы станем властителями мира этого.
— Да, на имя Софии Белинской.
— Одну минутку, пожалуйста.
Она пощелкала своими тоненькими пальчиками по компьютеру, а потом достала с полки ключ-карту и с пожеланиями хорошего отдыха вручила мне.
Я взяла карту, решив, что триста тринадцатый номер, пожалуй, возьму себе и выжидающе уставилась на девушку.
— Простите, могу быть еще чем-нибудь полезна? — спросила она, заметив мой пристальный взгляд, нацеленный на нее.
— А второй номер? Я бронировала два.
— Сейчас проверю, но под вашим именем высветилась только одна бронь.
Только не это! Ну почему, почему со мной всегда происходит всякая фигня?
— Что случилось? — спрашивает Денис.
— Похоже, второго номера нет и тебе придется жить в холле на диванчике у вот того фикуса, — указываю на высокое растение в горшке.
— Очень смешно, Соня.
— Простите, фрау Белинская, но при бронировании был указан лишь один номер.
Я решила не закатывать истерик и скандалов, не проверять кабинет в booking, доказывая, что номеров было два, а просто попросить еще один, потому что мне жутко хотелось снять с себя платье и посмотреть на масштабы катастрофы под ним.
— У нас нет ни одного свободного номера, приношу извинения, — светловолосая немка добивает меня окончательно.
— Денис, у нас проблема, номер всего один, а нас двое, поэтому вариант с фикусом в силе. Ну или мы можем найти свободные номера в другой гостинице.
— Ну, уже нет. Я чертовски устал и не намерен колесить по всему Берлину в поисках свободных номеров. Меня все устраивает, — выхватив карту из моих рук, схватил чемоданы и отправился в сторону лифта. — Thank you, — помахал администратору, с довольной улыбочкой на лице.
— Эй, — догоняю его, — я не собираюсь делить с тобой номер. И спать на одной кровати.
— Ну, можешь спать в ванной. Или на полу, в крайнем случае, — кажется, вся эта ситуация его крайне забавляла.
А вот я его радости не разделяла. Вот совсем.
— Ладно, сейчас зайдем в номер, и я поищу нам какую-нибудь другую гостиницу. Здесь недалеко, кстати, есть одно отличное место. А кровати там такие мягкие, что хочется весь день просто лежать и не двигаться.
— Ты бывала в Берлине?
— Да, я много где бывала.
Я провожу картой по замку, толкаю дверь номера и первое, что попадает в поле зрения — огромная двуспальная кровать и от мыслей, которые приходят мне в голову, что можно было бы сделать вдвоем с Денисом, сердце сбивается с ритма, а к щекам приливает жар.
Сколько я уже без секса? Месяца два? С такими темпами, я начну бросаться на мужчин прямо на улице.
— Испробуем матрас? Может, здесь не хуже, и ты передумаешь перебираться? — хитро улыбается босс, прижимая меня к себе спиной, и я отчетливо чувствую его твердый готовый к проверки кровати член.
Глава 14
— Мне что-то так в спину давит. Прямо колом. Боюсь, как бы синяка не получилось, — блею наивной овечкой.
Денис громко выдыхает, отпускает меня и, схватив свой чемодан за ручку, тащит к шкафу. Он останавливается, бросает на меня хмурый взгляд, засовывает руки в карманы, потом высовывает и, если бы я не успела его изучить, то сказала бы, что он нервничает.
Я смотрю на его ширинку и отчетливо вижу очертания возбуждения. Уголки губ непроизвольно подымаются и, не скрывая улыбки, продолжаю пялится на Дениса.
— Кто твой папик, для которого ты так хранишь свою верность, а? — спрашивает едко, расстегая молнию чемодана и начиная выкладывать одежду в шкаф.
— Что, прости? — из-за того, что в моей голове проносятся кадры того, как можно было бы использовать не по назначению стол у окна, до меня не сразу доходит смысл его слов.
— Уверен, ты давно уже не девственница, чтобы ломаться. Да мой член был уже в миллиметрах от цели, и ты не выглядела напуганной, когда стонала, желая, чтобы я оказался поглубже, — делится со мной своими рассуждениями. Мне же остается лишь стоять с открытым от возмущения ртом и слушать этот бред. — Значит, напрашивается вывод, что ты сдерживаешь себя. Потому что ко мне тебя определенно тянет. Я это чувствую и вижу. Ты боишься изменить кому-то, а судя по тому, что ездишь на новой тачке, живешь в огромной квартире в центре, носишь крутые шмотки, вывод напрашивается сам за себя — у тебя есть спонсор и ты не хочешь его терять. Так может, переметнешься ко мне? Я, конечно, не такой богатый, но через несколько лет смогу обеспечить тебе жизнь не хуже, чем у самой королевы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Заткнись пока не поздно, — рычу сквозь зубы.
Его беспочвенный вывод меня задел. Очень. Неужели я похожа на продажных девиц, живущих за счет мужиков?
Да, я не заработала ни на машину, ни на квартиру, ни на половину из своих вещей, но это не значит, что все, что я умею — раздвигать ноги перед богатенькими идиотами.
— Что, правда на столько глаза колет?
Улыбка уже давно сползла с моего лица. Я стою, поджав губы, смотрю на Дениса, и не могу понять, что такого я ему сделала, что он вдруг решил покидаться оскорблениям в мою сторону.
— Ты ни черта не знаешь про меня! — я начинаю заводится и орать. — Ты не знаешь никто мои родители, ни друзья, ты не знаешь откуда у меня та самая машина и квартира! Делаешь выводы по каким-то одному тебе известным наблюдениям и вешаешь на меня ярлык шлюхи!
Я замолкаю, чтобы отдышаться после своей маленькой гневной тирады, не отводя яростного взгляда от Дениса.
— Ну, конечно, ты ведь…
— Заткнись, — перебиваю его, не желая слушать ни слова грязи в свой адрес, — я иду в душ, и чтобы когда вернусь, ни тебя, ни твоего чемодана здесь не было. И да, я увольняюсь! Достаточно с меня всего того дерьма, в которое ты успел окунуть меня! — и не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду в сторону ванной комнаты, не забыв хлопнуть дверью так, что если бы это была квартира в хрущевке, со стен непременно посыпалась бы штукатурка.
Я упираюсь руками об белую раковину, подымаю голову и смотрю на свое отражение. Глаза наполняются слезами обиды, но я до последнего сдерживаю их, не давая вырваться на волю. Нет, я не буду плакать из-за этого козла!
И почему же так хреново на душе от этих его слов? Все наше знакомство, общение, работа — все похоже на какой-то фарс. Вспомнились слова Дениса в тот день, когда я оказалась под столом его кабинета и подслушала разговор с Марком. Он взял меня на фирму, чтобы проверить чему такому могут научить на уроках минета.
Ему по большому счету насрать и на меня, и на мои чувства, и на мои рабочие навыки.
Руки задрожали от понимания какая же я дура. Да, я делала пакости и не позволяла приближаться к себе слишком близко, хотя в этом и были небольшие проколы, но я все же успела привязаться к Денису и, пора бы уже серьезно признаться — влюбиться.
Ведь просто так не ревнуют. Просто так не ранят грубые слова, слетевшие из уст человека, если он тебе не безразличен. Просто так не катятся слезы из глаз, когда понимаешь, что придется навсегда вычеркнуть его из своей жизни и забыть, как сон.
Я должна его ненавидеть, но не любить. Мое глупое сердце не должно делать кульбиты, при виде его, а между ног определенно не должно становится мокро.
Да, я и раньше влюблялась, но после расставания проходило несколько дней, а я уже порхала как мотылек и не вспоминала о бывших. Но в этот раз почему-то кажется, что все будет совершенно по-другому. Я буду как те девушки из фильмов — поедать килограммы мороженного, смотреть плаксивые мелодрамы и по несколько дней ходить по дому в одной и той же пижаме, не принимая душ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В голове творится настоящий хаос. Я не понимаю, что лучше — молча уйти, устроить скандал или убить его прямо здесь в гостиничном номере? Оставить Карине? Или сделать на последок какую-то пакость и испортить окончательно их «идеальные» отношения.
