коже приятно, да.
А так — живое “одеяло”, аж массаж делающее и подтыкающееся. Дорогущая штука вышла, но хочу. Куча бумаги и “ручек” — недорого, да и пригодится, если что.
И направился я по указке Любы в лавку, где обнаружил… Те же самые “информационные листы”, что и в лавке возвысителя Стегаса. Правда, местные “виденьем эфира” в рамках мне известного не обладали. Но был “читальный прибор” — живая же полоска на глаза. Которая “в общем” эфир фактически не отображала, а вот чёткие и ясные буквы над листами — только в путь.
И оставил я в этой, недешёвой, прямо скажем, лавке, почти все свои денюжки.
Скупил и “программу гимназическую” и “размышления о природе магии”, “рассуждения о природе государства”, “роман, полный любострастия” — всё скупил. Потому что интересно да и… соскучился по печатному слову. И Люба тут мне не очень помогла, потому как гимназистка только в программе и беллетристике разбиралась, приказчик норовил втюхать подороже… Ну, в общем, фактически весь ассортимент я и скупил, потому что всё надо самому проверять. Оставалось чуть больше сотни гривен, чего мне хватит с головой. А со следующего урожая денюжка появится.
И буквально вприпрыжку (потому что на Индрике) вернулся в Сень. Кышнул на Мила с Любой в плане “валите к прочему имуществу: питаться, спать, к походу завтрашнему готовиться” и потопал со стопкой “листьев” в номер.
Девица, по-моему, губы на “небрежение” надула, но до её обид мне точно дела нет — тощевата, пусть пока. Любовница мне нахер не сдалась, на нём у меня Ола есть, не считая “планового осеменения”. Ну и не до неё, потому что книги.
И да, “наглазник” мне нахрен был не нужен, но прихватил для конспирации. И полночи читал — интересно, чёрт возьми! Хотя дури и дичи много, но это как и положено. Читать-не перечитать, хотя за месяц управлюсь, оценил я скорость поглощения “эфирного слова”.
Разбуженный на рассвете, осенил себя челодланью — с ентими книжками провтыкал ряд вещей. Да братца хотел навестить, в конце концов… Ну да ладно, год последний, скоро будет, а Лог без присмотра ещё на день оставлять не хочется, решил я.
Собрал пейзан, нагруженных бегунов, да и потопали мы в направлении постоялого двора. За день не успеем, так и так в нём ночевать.
А я, уже не особо скрываясь, хапал с бегуна листы и ехал с ними. Временами оглядываясь, но в основном, читая. Пейзанам было индифферентно, а вот купеческое семейство пару раз удивлённые взгляды бросало.
Впрочем, мне было не до них — я просвещался. Напрочь забыв причину, по которой всю дорогу в Росток зорко оглядывал округу!
И нет, на этот раз “в себя” меня привели не вороны. Индрик, грозно квакнув, скакнул в сторону, чуть меня не потеряв, а по биодоспеху чиркнула какая-то фигня.
Не, ну вот я не понял, искренне возмутился я, оглядывая округу и чётко ощущая троицу каких-то паразитов в близлежащей роще. Это скоты какие-то меня грабить, точнее — убить вздумали! Искренне возмутившись подобным хамским поведением, я бодро нарастил на себе доспех, встречая следующие три “роговых болта” уже с прикрытой рожей, гордо… И офигел: нижние два стукнули по броне и отвалились. А верхний застрял, застрял чтоб его в линзе, прикрывающей глаз! И курился дымком…
Так, ни черта не смешно, рванул я Индрика косым прыжком к засадникам. И это не химия, огненная мана, похоже. И кому из родовичей нищий баронишка из Жопы Мира понадобился? Впрочем, похрен, убью сначала, а потом посмотрю, резонно рассудил я, выдёргивая кладенец и запуская лезвие ветра по бывшим уже неподалёку кустам.
И если две туши погасили лезвие в своих глубинах, явно сдохнув — там им разворотило всё, что можно и что нельзя, то третья гораздо раньше, хотя доспех пробился. Недомаг какой-то, определил я, зашебуршав кладенцом. И вот “чистое оружие” пусть и не мгновенно, но нижнюю лапу недомагу оттяпало вместе с куском биодоспеха. Который тут же, на моих глазах, зарастил культю.
А вот рожа недомага оказалась… знакомой. Купец, не раз и не два видимый мной в Логе, да и сейчас, кстати, видел я его. Но, балбес такой, не обратил внимания: взгляд недовольный отметил, когда закупался в рядах, бровь приподнял, а когда тип закланялся, вспомнил, что купец. И ухмыльнулся открыто: ну реально звиздец как наживался на Логе, паразит такой!
А он, скотина, на душегубство удумал идти! И, судя по огненной мане, да и роже — хорсычам прямой родственник по крови… Впрочем, явно не “родович” — слабоват.
— Чтоб ты сдох, Стрижич! Детушки мои, детушки! — завыло это чмо, простиря руки к двум исходящим кровищей трупам, в сползающих биодоспехах.
— Ну и славно, возвращаться не надо за ними. Или есть ещё кто? — вежливо полюбопытствовал я. — Так я вернусь, Индрику скормлю, или в Пуще выкину… Или сожгу… — рассуждал вслух я.
— Сдохни, сдохни! — визжал придурок.
— Вот смотрю я на тебя и диву даюсь. Ты меня грабил, гнусь такая. А когда лишили возможности — сам убивать пришёл. На что рассчитывал-то?
— Братец твой наследовал бы. Не ломил бы цену, — прошипел гад.
— Угу. А то, что он в гимназии учится, ты не знал, — хмыкнул я, увидев удивлённый взгляд. — Ну, не знал — и похер. Щаз я тебя мучить научно-исследовательски буду, раз уж попался, — честно предупредил я.
И начал я подвывающего гада научно-исследовательски мучить. Ничуть не жалея, а ряд процессов в теле местных интересны. И душегубить кого не буду, а в этом случае — сам я велел.
“Пересилил” волю доспеха, стянув со сволочи, ну и начал в организме “недомага” разбираться и реакциях этого противного организма на всяческие и разнотипные раздражители.
И “эфирным органом” у Хорсычей выходит у нас некий “налёт в лёгких”. Ну, у недомага — налёт, а так, видимо — полноценная фигулина. Что, кстати, “Дыхание Хорса”, вещь даже Стригору известную, объясняет.
Ну да и чёрт с ним, выдрал кусок “налёта” воздухом, как образец, по дороге связки перерезал — достал визжать, как будто его… кхм, режут. Ну как будто не заслужил, в общем.
Проверил ряд регенеративно-шоковых реакций, да и оттяпал поганцу голову нахрен.
Прихватил тройку доспехов, самострелы, да и оставил купеческих разбойников гнить в роще. Вот реально, наглые и охеревшие паразиты, искренне возмутился я, возвращаясь к каравану.
Вопросов пейзане задавать не стали, как и семейство купчины, но взгляды “символизировали”, так что я решил не мучить народ.
— Тати дорожные, — не стал я “давать развёрнутый отчёт”. — Наказал до смерти. Двинулись.
И, под славословия и пожелания всякого (кстати, от Стрибога
