Читаем без скачивания Гордая птичка Воробышек - Янина Логвин

Я не люблю быструю езду, и сейчас, когда к боли в горле добавляется режущая боль в висках, а к бухающей на низких частотах музыке – протяжный рык двигателя, к горлу подкатывает тошнота и заставляет меня закрыть глаза, откинувшись затылком на мягкую спинку сиденья. Мне все равно, кто меня везет, и куда мы едем. Все равно, что где-то там думает о моем исчезновении старший продавец Эльмира, и что скажет в личном разговоре управляющая магазином. Я теперь безработная, Люков все решил за меня, и завтрашний день кажется таким беспросветным, как никогда.

Мне действительно нужен врач, я это знаю и без Люкова. Чувствую по тому, как сильно стискивают горло шершавые болезненные тиски, а ноги и спина наливаются нездоровым пьяным жаром. Если бы не дневной звонок Таньки, ненароком озвучившей планы на вечер, полный надежды и жадного предвкушения встречи с Серебрянским, я бы скорее всего отпросилась и ушла с работы домой и без милости Люкова. Но мне некуда идти, требовалось только дождаться утра, и я держалась. А теперь…

Я чувствую на себе его колючий взгляд, пробивающий слепящий свет фонарей, но открывать глаза не хочу. Что я могу ему сейчас сказать? В чем обвинить? Что он проявил пусть неуместную, но твердость и оказался дальновиднее меня?

Не хочу ни о чем думать и гоню все мысли прочь. Завтра с новым днем придет и пища для размышлений, а сейчас в голове бьется только одна мысль, только одно мучительное желание: спать. Оно прочно овладевает телом, отвлекая от боли в висках, и тут же дробится осколками в каждой клеточке уставшего организма, убаюканного мягким ходом машины: спать-спать-спать. Где-нибудь в тишине, темноте и покое. Я вспоминаю узкую койку в общежитии, сбитое шерстяное одеяло и дующий сквозь старые оконные фрамуги пронизывающий ветер. Представляю, как отбрасываю одеяло, забираюсь с ногами в холодную постель и пытаюсь подбить под щеку комковатую плоть подушки; как закрываю ладонями уши, чтобы не слышать веселый девичий гомон за стенкой и любовное воркование Таньки с телефонной трубкой… Но неожиданно для себя оказываюсь вдруг в мягкой кровати тихой спальни Люкова.

Мне это кажется таким странным и непонятным, что я усилием воли возвращаю свою пульсирующую в недоумении память в еще одну мужскую спальню, которую так стараюсь забыть. Чужую и неуютную. Где тоже была тишина и мягкая постель, а радушный хозяин хотел казаться куда приветливей Люкова. Вот только покоя мне там не было. И сном забыться – спокойно и легко, так, как случилось в квартире Ильи, я так и не смогла.

Бог мой, неужели для меня самой мой выбор столь очевиден? Но почему?

Что я знаю о нем? Что я знаю об Илье Люкове кроме того, что он жесткий, молчаливый и холодный? Что как бы я ни была сердита, мне странно спокойно возле него. Что? Да почти ничего. И все-таки…

Я открываю глаза и ловлю в зеркале немигающий взгляд парня. Долго смотрю на него, спасаясь от света в топкой, темной глубине его глаз, невольно задавая себе вопрос: не слишком ли много становится Люкова в моей жизни? И насколько я виновата в том сама?

Я действительно избегала парня последнюю неделю, отчаянно стараясь самостоятельно вытянуть зачеты, не заснуть на лентах от череды бессонных ночей и удержать работу. Ныряла за спину Кольки Невского всякий раз, чувствуя на себе остановившийся колючий взгляд. Не пошла на встречу с Синицыным и приняла как данность подаренную мне аспирантом Игнатьевым, непонятно с какой доброты, четверку по математическому анализу. Почему – сама не знаю. Но честно и безустанно, все это время, провожая взглядом в университетских коридорах удаляющуюся темную фигуру Люкова, я убеждала себя в том, что пользоваться плодами чужого труда нехорошо, расточительно и зазорно для того, кто хочет хоть что-то в этом мире сделать самостоятельно. Что навязывать свои проблемы на чужие плечи – стыдно и чревато. А после глядела на оцененные на отлично сделанные для меня Ильей чертежи по инженерной графике и понимала, что я просто обычная трусливая лгунья.

Люков достает телефон, отрывает от меня взгляд, отворачивается к боковому окну и сухо бросает в трубку:

– Шибуев, ты мне нужен. Нет, не я. Где? Надеюсь, вменяем? Хорошо. Рыжий, давай в клуб, – говорит рыжеволосому парню за рулем, – планы меняются.

– Окей! – отвечает парень и кидает на меня еще один осторожный сощуренный взгляд. – В клуб, так в клуб. Ты уверен в Андрюхе, Илья? – обращается к Люкову, разворачивая на светофоре машину как заправский гонщик. Не удержавшись, я тут же валюсь кулем на сиденье, снимаю очки, чертыхаюсь и закрываю глаза. Остаюсь так лежать, наконец-то избавившись от мерцающего, раздражающего света фонарей. – Может, лучше к его папаше? Прямо в отделение?

Ответ я не слышу. Зачем он мне? Я плыву на витках черно-белой воронки-спирали и ныряю в сон быстро и незаметно. Ухожу с головой под мутную воду и иду ко дну, как тут же бесцветный голос с холодной хрипотцой заставляет меня открыть глаза.

– Приехали. Просыпайся, Воробышек. Надеюсь, тебя хватит еще на двадцать минут.

Я выхожу из машины и равнодушно гляжу на яркую вывеску в неоновом антураже, клуб «Бампер и Ко», горящую синим светом на фасаде приземистого широкого здания, притулившегося изломанной фигурой меж деловых высоток в центральной части города. Я никогда не была здесь раньше и слабо представляю, что делаю тут сейчас. Что делает здесь вместе со мной Люков, но послушно бреду за парнем к центральному входу и захожу в клуб, свободно минуя спортивного вида охранника и четверку расступившихся перед нами незнакомых парней и девушек. Прохожу, внезапно взятая Ильей за руку, по краю мигающего в свете лазера танцпола, мимо барной стойки и столиков с посетителями дальше в глубь помещения и скрываюсь, следом за широкой спиной, в боковом коридоре. Захожу в неброско обставленную комнату с рабочей зоной и компьютером, сажусь на один из стульев, приставленных к стене, и утыкаюсь отстраненным взглядом в удивленно вскинувшую на нас глаза девушку. Темноволосую и смутно знакомую, но без очков, да и желания, не разобрать.

Она встает из-за стола навстречу Люкову и радостно вскидывает брови. Тянется рукой к его плечу, однако, заметив меня за широкой спиной, выжидающе замирает и отступает. Поднимает со стола высокий стакан с коктейлем и произносит с улыбкой:

– Здравствуй, Илья. Вот это сюрприз! Я что, опять не вовремя?

– Привет, Марго, – коротко отвечает Илья. – Ну почему же, – он легко отворачивается от девушки, поднимает мою руку, задергивает вверх рукав куртки и вновь, как прежде в магазине, туго обхватывает ладонью запястье. Смотрит в глаза. – Твои визиты всегда приятны. Полагаю, ты тут без меня одна не скучала? Кто дал тебе ключи от кабинета, Костя?

Девушка загадочно хмыкает и поднимает ко рту стакан, а я вспоминаю, увидев на стекле отточенные черные ноготки, кому они принадлежат. Коротко стриженной девице с пирсингом из моего первого визита в квартиру Люкова. Помнится, с такой легкостью причислившей меня к техперсоналу.

Она отпивает темный коктейль, присаживается на край стола и закидывает ногу на ногу, оголив в откровенном разрезе юбки округлое бедро. Замечает с ухмылкой в затылок парню, поигрывая в пальцах тонкой соломинкой:

– Хороший мальчик Костя, душевный. Не дал девушке соскучиться – не то, что ты. Приютил, напоил, постельку, правда, не расстелил, ну так я и не просила. Зато анекдот рассказал в тему, о третьем лишнем. Хочешь услышать?

Парень отпускает мою руку и поворачивается к девушке. Шагнув к столу, сбрасывает с плеч куртку и кладет на широкую столешницу рядом с брюнеткой. Отвечает прохладно, остановив взгляд на расслабленной фигуре:

– Не перегибай, Марго. Не в наших с тобой правилах вести разговоры. Похоже, хороший мальчик всучил тебе сегодня слишком крепкий коктейль. Не помню, чтобы ты любила юморить.

– Думаешь? – удивляется девушка. Недоверчиво вертит в руке напиток, затем с улыбкой вскидывает лицо к Люкову. Говорит с вызовом: – А мне кажется, алкоголь мне к лицу. Как дорогой парфюм к телу. Я с ним становлюсь откровенна и доступна, ну прямо гетера. Вот Костик бы оценил.

– Не сомневаюсь, – безразлично замечает парень. – И ты не сомневайся, Марго. Действуй, душевность в наше время в дефиците.

Стакан в руке девушки замирает вместе с полувопросительной улыбкой на губах, а взгляд из обиженного становится острым.

– Это что, намек? – спрашивает она. Медленно встает и вытягивается рядом с парнем. Опускает ноготки на его шею и нежно царапает кожу, заставляя меня вновь задаться знакомым вопросом при виде столь откровенного заигрывания брюнетки: «А что я здесь делаю?». И еще одним, новым: «В какой момент этой, разворачивающейся на моих глазах прелюдии к сближению парочки, мне следует незаметно удалиться?». – Мне казалось, Илья, я многого не прошу.

Но Люков удивляет меня. Он снимает с себя руку девушки и отходит к компьютеру – я только сейчас различаю звучащий из динамиков колонок девичий разговор вперемешку со смехом: похоже, девица развлекала себя просмотром комедии.