Ваше величество, желаете, повлияю на ваше настроение еще? Помните, как прошлый раз? Вам же понравилось. Дайте руку. Я же все-таки не только наглец и плут, но еще каким-то боком маг.
Глория небрежно протянула руку, наклонившись над столом так, что ее декольте разошлось шире и я не удержался, чтобы не зацепиться взглядом за крупные груди, рельефно проступающих там и даже чуточку выглядывающие из плена роскошной одежды.
Прошлый раз, когда она слишком разволновалась, явно испугалась явления Геры, я уже пускал в императрицу «Капли Дождя». Сейчас, без сильных внешних раздражителей, эта приятная магия должна была возыметь еще более заметный эффект. Я коснулся ее пальцев, слегка сжал их и активировал магический шаблон, посылая венценосной особе покой, налаживая контакт, который должен был скоро обернуться расположением ко мне.
— Так лучше? Меньше тревоги? — спросил я, слегка поглаживая ее пальцы. Пока я касался ее руки, у меня возник соблазн использовать «Мангад Урф» — «Золотой срез».
Я очень редко использую эту магию и почти никогда не применяю ее к друзьям. Последний раз я испытал ее на Элизабет в первый же день знакомства, чтобы понять истинное отношение чеширской баронессы к нашей семье. Вот и сейчас не было бы грехом, понять истинное отношение Глории ко мне и ее замыслы относительно меня, если я успею до них добраться.
На миг прикрыв глаза, я пустил ментальную волну, которая тут же вернулась точно сигнал локатора, открывая некоторые мысли императрицы, ее восприятие меня самого и происходящего, между нами. Да, это подло. Все равно что тайком подглядывать или подслушивать, но Глория все-таки враг, если не мой враг, то она недруг нашей империи, но при этом императрица — вот так необычно легли карты в новейшей истории России.
«Мальчишка! Я старше его матери на несколько лет, а он смотрит на мою грудь! Какой же наглец! Милый, очаровательный наглец! Полный невозможных загадок! Как ему все это удается⁈ Я не против поиграть им. Это может быть полезным и даже приятным. Но я должна быть строгой, хотя не так легко ему не улыбаться. У него очень приятные руки! Сейчас даже говорить об Уэйне и Табличках не хочется! Стоит спросить его о том, что произошло там, на Карибах. Даже проявить сочувствие, похвалить его — это будет полезным. Все-таки он…» — она убрала руку и поток ее быстрых, скачущих мыслей прервался. Я не успел выяснить главное: имеет ли она отношение к попытке похищения Ольги. Очень похоже, что нет. Хотя я не услышал ни одной прямой мысли, касаемой похищения княгини, я успел почувствовать общее отношение Глории к моим приключениям на землях Теотекаиль: императрица явно была обо всем хорошо информирована и довольна, что я смог выкрутиться из этой истории. Вот это было неожиданно. Неужели она довольна, что я утер нос ее бывшим соотечественникам? Или здесь что-то не так?
— Елецкий, хотя после того, что ты меня очень расстроил и очень подвел, сложно говорить тебе приятные слова, я все-таки скажу. Ты — большой молодец. Как тебе все это удается? Как⁈ — произнесла она, чуть насмешливо поглядывая на меня.
— Простите, ваше величество, сейчас, о чем речь? По-прежнему о моей наглости? — спросил я, хотя вполне догадывался о чем.
— Я о том, что случилось на острове… — она приоткрыта блокнот, лежавший на столе — тот же самый, которым пользовалась прошлый раз, говоря о моей предстоящей индийской миссии. — Острове Ор-Ксиппил. Так же это место называется? Насколько я знаю, за тебя играют даже боги.
— На Ор-Ксиппил все сложилось для нас очень непросто. Но обошлось: где-то в самом деле помогли боги, а где-то мне несказанно повезло. Не могу обещать, что в следующий раз мне повезет точно так же. Я правильно понимаю, что вы собираетесь срочно отправить меня в Индийское Семицарствие? Для этого я здесь с такой срочностью? — я поглядывал на знакомый мне блокнот — он лежал так, что можно было даже разобрать в нем несколько слов. Два из которых было выведено особо тщательно: «Истории Панди».
— Нет, индийская поездка отменяется. Благодаря тебе, Саша, наши враги нас опередили. Бесценные реликвии, которые были так важны для меня, в Риме или уже в Лондоне! — она снова стала сердитой, глянув в блокнот, что-то прошептала по-английски, стукнула пальцами по столу.
Вот такой неожиданный для меня поворот. Казалось бы, Индия отменяется, и я должен был обрадоваться, по крайней мере обрадоваться тайком — так, чтобы мое удовольствие на лице не стало заметным для императрицы. Но вместо радости пришла серьезная озабоченность: если Таблички Святой Истории Панди уже у британцев, то это — скверная история. Ведь может получиться, что бритиши опередят меня с переводом. Да, таблички Истории Панди рассказывают почти то же самое, что значится в Свидетельствах Лагура Бархума, однако с той серьезной разницей, что я, благодаря эриниям и Гефесту лишился двух пластин. Если учесть, что История Панди написана на южной ветви ведийского языка и в Коварном Альбионе вполне могут найтись специалисты, которые осилят их перевод. Если такое случится, то ситуация становится совсем неприятной.
Глория возмущалась недобросовестной работой каких-то своих людей, которые отвечали за достоверность и своевременность данных по экспедиции британцев — я почти не слушал ее, складывая свежую информацию в новую картину. Что касается самой Глории, то мне стало ясно одно: она точно не на стороне Уэйна и британского общества Исследователей Закрытой Истории — это следовало не только из ее возмущений, которые я слышал сейчас, но и из ее мыслей, известных мне после хитрости с «Золотым Срезом». Признаюсь, Глория меня немало удивила. Она стала для меня загадкой гораздо большей, чем была прежде. Чьи тогда интересы представляла эта хитрая, матерая сука? Явно не Российской империи. Но чьи⁈
— Ваше Величество, позвольте вопрос? — спросил я, когда она выговорилась. — Вы же знаете, что таблички Истории Панди интересны так же и мне — в них могут находиться сведенья о нахождении тайника со знаниями об устройстве древних виман. Мне этот интерес передался от отца, он большей частью научный. Еще это интерес мага, и человека, который желает успешно завершить, начатое моим отцом, но лично вам зачем это?
— Елецкий, тебе не кажется, что тебе не следует задавать мне подобные вопросы? Я — императрица! О моих интересах, причинах этих интересов тебе не следует знать! — ответила она, но вовсе без раздражения, которое я от нее ожидал.
