На одной электрички я тоже ехать побоялась. Решила перестраховаться. Садилась на разные электрички, еще больше запутывая следы. Из электрички вышла, не доезжая одну станцию, и пересела на маршрутное такси.
Уже смеркалось, когда я подходила к дому Нины Александровны. Становилось всё более волнительно. Что если её не окажется дома? Или вовсе её уже нет в живых, ведь последние несколько лет я с ней даже не созванивалась. Куда мне тогда идти? Без паспорта номер в гостинице мне никто не сдаст. Да и слишком опасно там поселяться. Так меня вычислить будет легко. Комнату или квартиру на ночь глядя вряд ли у меня получится быстро найти. Буду надеяться на лучшее.
Только хотела нажать кнопку домофона, как дверь подъезда открылась и из неё вышла влюбленная парочка молодых людей. Я зашла в подъезд. По дороге на нужный мне третий этаж, обратила внимание на девушку, которая мыла в подъезде полы. Лицо девушки мне показалось очень знакомым. Но трудно вспомнить, где я её раньше видела. Поднялась до нужной мне квартиры и постучалась. Тут же за спиной услышала, как та самая девушка, которая мыла полы, спрашивает:
— Вы к кому?
— Здравствуйте. Мне нужна Нина Александровна. Не знаете, она дома?
— Её нет. Она в больнице, — сказала девушка пристально разглядывая меня.
— Очень жаль, — с нескрываемым разочарованием в голосе сказала я. Все мои планы рушились как бумажный домик.
— А зачем вам моя бабушка? — спросила девушка и я вспомнила.
Точно! Вот откуда лицо этой девушки мне показалось знакомым. Это же внучка Нины Александровны! Правда я последний раз видела её лет восемь назад, и она тогда была еще совсем подростком.
— Катя? — Вроде так её звали. На мой вопрос девушка одобрительно кивнула, а я продолжила: — Не знаю, помните ли Вы меня. Я Ольга, внучка Марии Никифоровны. Наши бабушки дружили. Я приезжала иногда сюда с бабушкой.
— Да, точно, Ольга. А я и думаю, что лицо знакомо! — улыбнулась мне в ответ девушка.
— Очень жаль, что Ваша бабушка в больнице. Я приехала её проведать.
— Ольга, — тут же засуетилась Катя. — Что же я вас в подъезде держу? Проходите в квартиру. Можно на ты?
— Конечно.
— Ольга, прямо по коридору кухня, думаю, ты помнишь. Проходи, пожалуйста, располагайся. Мне нужно ещё один лестничный пролет домыть. Постараюсь быстро.
Я прошла на кухню и с облегчением выдохнула. По крайней мере меня сразу не стали выгонять. Наверное, Катя не сильно обрадуется тому, что я собираюсь попроситься на ночь. Но выбора у меня не было.
Через какое-то время, я услышала детский плач. Пошла на голос. В комнате в кроватке стоял, державшись за бортики, симпатичный карапуз. Через пару минут в комнату вошла Катя.
— Это твой сын?
— Да. Это мой любимый сынишка. Иди ко мне, на ручки, котенок, — начала ворковать с ним Катя.
— Ты теперь здесь живёшь, у бабушки? Помню, Нина Александровна хвасталась, что ты в медицинский институт на бюджет поступила.
— Пока да, мы с сыном живем здесь, — сказала Катя и я поняла, что затронула что-то личное. Поспешила перевести разговор на другую тему:
— А что с Ниной Александровной, почему она в больнице?
Катя стала еще грустнее и даже съёжилась вся.
— Ольга, пойдём пить чай. И я тебе всё расскажу.
Катя оказалась очень гостеприимной хозяйкой и милой девушкой. Она мне поведала свою историю.
Катя училась на четвёртом курсе медицинского института, когда познакомилась с богатым симпатичным мужчиной. Он был старше её. Влюбилась в него без памяти. Он ей казался, тем самым плохим мальчиком, которого любят скромные девочки — отличницы вроде неё. Так вышло, что случайно она от него забеременела. Они поженились. Но через какое-то время, Катя поняла, что её муж никакой не менеджер, как он говорил. Он — бандит. Её муж после свадьбы сильно изменился. Не раз поднимал на неё руку. Она собиралась от него уйти, но он грозил ей, что заберёт их сына. Выкрадет его. Любимым выражением её мужа было, что законы ему не указ, и живёт он по понятиям.
Однажды Катя увидела, как он с подельниками перебирал ворованное золото. Они пили алкоголь и смеялись, обсуждая очередное ограбление. Без доли сожаления говорили про убийство хозяев квартиры, которую ограбили. Екатерине было страшно находится рядом с этими людьми. После очередной семейной разборки, когда её муж напился и избил её до потери сознания, она поняла, что нельзя больше ждать. Иначе он когда-нибудь просто её убьет. Она взяла сына и сбежала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К своим родителям или подругам идти она побоялась. Приехала к своей бабушке. Ей очень хотелось с кем-то поделиться своей болью, и она рассказала всю правду Нине Александровне. Ночью её бабушке стало плохо. Нину Александровну увезли в больницу. Там выяснилось, что у Нины Александровны больное сердце. Она уже давно стоит в очереди на операцию. Но квот на бесплатную операцию выделяют очень мало. А платная операция стоит неимоверно дорого. Именно поэтому бабушка скрывала информацию о больном сердце от родных.
Так и осталось Катя жить в квартире бабушки. Денег на жизнь у неё не было. И с грудным ребёнком на руках особо никуда не устроишься. Поэтому ей приходится жить на пенсию бабушки, и подрабатывать уборкой подъездов, когда ребёнок спит.
После откровенности Кати, я тоже ей рассказала свою историю. Утаила лишь одно обстоятельство — правду про оборотней. В моей версии выглядело так, что влиятельный и состоятельный бизнесмен, похитил меня, потому что я ему очень понравилась. Вскоре он организовал мне развод. Я рассказала про поступок бывшего мужа. И была рада, что мне есть, кому высказать свою боль. Пожаловалась я ей про предложение жить в золотой клетке и не видеть детей. Правда, по сравнению с моей историей, Катина показалось уж слишком трагичной. А все произошедшее с ней — ужасающим. Меня, по крайне мере, никто не избивал и не насиловал. Сердце разрывалось от того, что очень хотелось ей как-то помочь.
Мы проболтали до ночи. Катя любезно разрешила, чтобы я пока жила у неё. Я узнала, что Нине Александровны сейчас нужны лекарства для нормализации её состояния. Поэтому дала Кате пятьдесят тысяч из тех, которые мне выделила Анфиса. Судя по всему, Кати и её сыну, а также Нине Александровне, эти деньги сейчас важнее. Катя растрогалась, расплакалась, и пообещала, что обязательно деньги вернет когда-нибудь.
В целом, она даже обрадовалась, что у неё появилась такая же родственная душа с похожими проблемами. Ещё больше её приободрило, что я буду жить с ней и смогу иногда приглядывать за её сыном. Так мы нашли друг друга. Две женщины, находящиеся бегах, от своих мужчин. Женщины, которые больше всего на свете хотели находиться рядом со своими детьми.
Глава 20
Ольга.
Первое время я очень радовалась, что судьба меня свела с Катей. Мы вовремя встретили друг друга, как раз в тот самый момент, когда каждая из нас очень нуждалась в чьей-то помощи и поддержке. Но всё же, периодически, словно змея меня жалило чувство, что я делаю что-то не так. И я старалась об этом не думать, прятала это чувство подальше в себя, чтобы оно не отравляло. Не мешало жить. Тем более были вещи, поважнее этого.
Все время у себя я в голове я перебирала варианты как нам дальше действовать с Катей. Тех денег, которые мне дала Анфиса, надолго не хватит. Нужно было искать какие-то источники дохода. Официально трудоустроиться не могла ни одна из нас. И меня и Катю наверняка ищут, и нигде засветиться, мы не должны. Но и сидеть дома, сложа руки, крайне не хотелось.
Пару раз я даже поработала промоутером: стояла в костюме ростовой куклы, и раздавала листовки. Плюсом такой работы было то, что в таком костюме меня вряд ли кто узнает. В такие моменты я не забывала брызгаться, на всякий случай, теми духами, которые любезно оставила Анфиса. Но платили за такую работу очень мало, вырученных денег едва хватило, чтобы купить памперсы маленькому карапузу- Артёму и немного продуктов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Интересно, как там Анфиса? Наверняка всем стало понятно, что это она мне помогла. Да и охранник расскажет, что она ему в чай что-то подсыпала. Я не желала зла этой женщине. Она боролась за свое счастье как могла. Мне она очень помогла. Надеюсь, с ней будет всё в порядке. Не хочется, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
