его выбросили за борт. Но сделать это втроём не вскрыв ящики попросту нереально, так как полтонны для нас троих это всё же слишком. А значит и амулеты обнаружили.
— Ну, вы же понимаете, кому на самом деле принадлежит груз. И потом, вам ведь нужна бумага от грузоотправителя об отсутствии претензий, — заметил Тихонов.
— У меня встречное предложение. Я назову вам координаты на берегу Нитры, где на небольшой глубине вы найдёте ваш груз. Не думаю, что морская вода ему навредит. Вы же даёте мне соответствующую бумагу, и амулеты остаются у меня.
— То есть, вы сбросили груз в прибрежной полосе?
— Место глухое, скалистый берег, чтобы обнаружить его, нужно хорошенько поискать.
— Уверены, что его не обнаружат венгры?
— Более чем.
— Вы могли наследить, когда уходили от погони.
— Я умею прятать следы в лесу, Лев Артемьевич.
— Это хорошая новость, — не сумел скрыть своего удовольствия жандарм.
А кто ещё-то? Уж не представитель граммофонной фабрики, это точно. Только, с ним надо бы как-нибудь поаккуратнее, чтобы не оказаться на крючке. Вот уж чего не хотелось бы, так это таскать для конторы каштаны из огня.
— Кстати, поговаривают, что нападавшие на полицейское управление щедро использовали «Пробои», — словно спохватился Тихонов. — А один офицер утверждал, что его подкололи ножом, хотя на нём и была шестикаратная «Кольчуга», а значит у нападавшего имелся ещё и «Стилет». И странное дело, раненые в порту и в управлении были подстрелены необычными стреловидными пулями. К слову, весьма оригинальное решение. Не желаете его запатентовать?
— Этим уже занимается мой поверенный.
Я не видел смысла делать большого секрета из своего изобретения. Очень скоро о них узнают, а собрав воедино саму пулю, и поддон, без труда поймут в чём тут суть. С учётом широкого распространения амулетов, спрос на новый мощный боеприпас будет большой, пусть он более трудоёмкий и его производство обходится дороже. Поэтому я передал Митрофанову необходимый пакет документов, дабы он оформил патент.
— Вы весьма спокойны для человека, которому может быть предъявлено обвинение в применении амулетов запрещённых к свободному обороту.
— Потому что я их не использовал, — пожав плечами ответил я.
— Следствие полагает иначе.
— Я не говорю о том, что при нападении на управление не использовали эти амулеты. Я говорю, что не имею отношения к этому нападению.
— И тем не менее, Анастасия Ильинична на свободе.
— Она просто решила, воспользоваться ситуацией и сбежала. Я встретил её в города, и помог скрыться.
Мне нечего опасаться. Сильно сомневаюсь, что меня выдадут венгерской короне. И вопрос даже не в отсутствии договорённостей об экстрадиции. Тут всё дело в престиже, на котором наша выдача скажется не лучшим образом. У Русского царства с Венгрией, Польшей и Ливонской конфедерацией отношения натянуты до предела.
Обвинений же за хранение амулетов запрещённых к свободному обороту я не опасался. На обратном пути мы сделали небольшую остановку, где я припрятал всё то, что могло навлечь на меня неприятности. А потому намёки жандарма воспринял совершенно спокойно.
— А вы уверены, что Бирюкова сможет выдержать допрос с использованием «Лжекамня»?
— А у вас есть основания её допрашивать? Она вольник и лишать её этого статуса гильдия не собирается. Ответственность за груз полностью на мне.
— Координаты местонахождения груза, это просто замечательно. Но «Облегчители» вам всё же придётся вернуть. Не безвозмездно. А скажем за премию в десять тысяч, — меняя тему разговора, произнёс жандарм.
— Вообще-то, по самым скромным подсчётам они потянут на двадцать четыре.
— Думаю, вы не в том положении, чтобы торговаться. И, да, я ещё невероятно щедр.
При нападении на управление я настрелял «Пробоев» на тринадцать тысяч. Впрочем, с учётом трофеев, всё одно остался в значительном барыше. Их наберётся тысяч на двенадцать. Но расставаться с «Облегчителями» всё же не хотелось. Ведь это увеличивало нашу грузоподъёмность вдвое. С другой стороны, рассчитывать на большее не приходится, а бодаться с жандармами, себе дороже.
— Куда занести амулеты? — поинтересовался я.
— Жандармское управление, ротмистр Тихонов, — коснувшись полей котелка произнёс он, словно представляясь по новой. — А сейчас можете навестить управление фабрики и получить необходимую вам бумагу.
Иных забот у меня не было, поэтому я последовал совету нового знакомого. Вообще-то странно, отчего он решил говорить со мной на улице, а не вызвал к себе. Ведь и так и эдак знал, что камни мы нашли, как впрочем определился и с наградой. Впрочем, наверняка за возврат камней он намеревался предложить меньше, прихватив с собой чек на нужную сумму. А может и не собирался платить, взявшись решить вопрос с грузоотправителем. Но тут выяснилось, что груз в целости, и практически на месте, а значит и условия сделки меняются.
Бумагу я получил без труда. Мало того, похоже управляющий только ждал моего появления. Правда содержание было эдаким скользким. Мол, я все издержки заводу возместил, и претензий по поводу утраты груза, перечень прилагается, теперь фабрика не имеет.
Иными словами, фабрикант знать не знает, чего там удумал этот вольник, он отправлял честный груз, а с какого перепуга тот начал оказывать сопротивление он понятия не имеет. Понятно, в общем-то. Ему не с руки терять торговых партнёров.
Получив необходимый документ, я направился в жандармское управление. Как и следовало ожидать, ротмистр Тихонов оказался местным начальником. А иначе с какого перепуга он походя решал бы такие серьёзные финансовые вопросы.
— Фёдор Максимович, в принципе, вы можете оставить эти амулеты у себя. Причём, вместе с деньгами. Скажем, это премия за хорошо выполненную работу, — покатав по столу «Облегчители», произнёс ротмистр.
— Мне не улыбается работать на корпус жандармов, — покачав головой, ответил я.
— Не работать на корпус, Фёдор Максимович, а служить в корпусе. Это обезопасит вас от возможных неприятностей со стороны вашего дядюшки.
— У него не может быть ко мне претензий. Я ему не угроза, так как отказался от притязаний на наследство. И он знает точно, что я не солгал.
Не важно, что я сам в это уже не верю. Жандарму знать об этом не обязательно. Вот только он и не думал отступаться.
— Вы выкачали из себя всю кровь Рюриковичей? — с ироничной улыбкой поинтересовался ротмистр. — Поймите, Фёдор Максимович, пока вы живы, вы в любом случае представляете угрозу для великого князя Демидова. Получить личное дворянство не так чтобы и
