Читаем без скачивания Странствия дракона - Энн Маккефри

Г'сел нерешительно кашлянул.

— Прости, Ф'нор… Я думаю, Брекки права. Я родился в холде, ты — в Вейре. Ты не можешь представить, что я чувствовал, мечтая о всадниках, о драконах… Я не знал, что тоже способен на такое — пока не прошел Запечатление с Ротом. — Он сделал паузу, снова переживая этот момент, лицо его озарилось улыбкой. — Стоило бы попробовать… — Пусть файры бессловесны… они не драконы, и многого не понимают… Все равно, стоит попробовать. Взгляни, Ф'нор, какое очаровательное создание сидит на моем плече… Эта кроха меня обожает… Он был готов вцепиться в лицо Госпожи Вейра, лишь бы не покидать меня… Ты, всадник, привык к подобному с детства… Ты не понимаешь, как… как захватывает эта общность чувств человека, рожденного за пределами Вейра.

Ф'нор поглядел вокруг — на Брекки, на Миррим, на остальных всадников. — Неужели вы все — из холдов? Я не представлял себе… Если человек становится всадником, то так быстро забываешь, что когда-то он принадлежал и другому роду…

— Я выросла в мастерской, — произнесла Брекки, — но все, что сказал Г'сел, верно и для холда, и для цеха.

— Может быть, стоит подсказать Т'бору, что патрули Южного теперь должны наблюдать не только за небом, но и за пляжами на побережье? предложил Ф'нор с хитрой усмешкой.

— Не беспокойся… До такого Килара додумается сама… — едва слышно пробормотал тоненький голосок — кажется, из угла, где Миррим баюкала своего раненого файра.

Глава 5

Удовольствие Джексома от полета на драконе, от том, что его пригласили в Вейр Бенден, было подпорчено сердитым замечанием опекуна. Джексому дали понять, что нельзя заставлять Лайтола беспокоиться за него и что его, Джексома, безопасность является гораздо более важным делом, чем вредная детская привычка убегать в неиспользуемые, пустынные коридоры холда и бродить там часами. После таких выговоров Джексом всегда бывал подавлен. Он не собирался раздражать Лайтола, но, казалось, никогда не сможет угодить ему, как бы ни старался. Существовало множество вещей, которые он, Джексом, лорд холда Руат, должен знать, делать, понимать, что голова просто шла кругом — так что ему приходилось скрываться там, где он мог снова стать самим собой, где мог думать. А единственным уединенным местом, куда никто не придет, не побеспокоит, не прервет твоих размышлений, были глубокие туннели и переходы, выдолбленные в самой толще скального монолита — который, собственно, и являлся холдом Руат. И хотя там он мог заблудиться или попасть в какую-нибудь ловушку, Джексом не думал об опасности (правда, ни в памяти людей, ни в архивах холда не сохранилось данных о случаях оседания руатских пещер). Он превосходно ориентировался в этом лабиринте. Кто знает? В один день его исследования могли спасти Руат… От захватчика — вроде Фэкса, его отца… Здесь у Джексома обычно случалась заминка. Отец, которого он никогда не видел, и мать, умершая при родах, — они сделали его лордом Руата. Хотя мать сама происходила из Крома, а отец — из холда Плоскогорья. Лишь Лесса — та, которая была теперь Госпожой Вейра Бенден, являлась последней законной наследницей руатской династии. Тут существовало неясное ему противоречие.

Сейчас Джексом переменил одежду — с потрепанного повседневного платья на прекрасный новый наряд — штаны, рубаху, верхнюю кожаную куртку, высокие, до колен, сапоги. Но даже все эти одежды не спасают от чудовищного холода Промежутка. Джексом содрогнулся от ужаса. Кажется, что тебя подвесили где-то вне пространства и времени… Горло оледенело, внутренности смерзлись, и ты боишься лишь одного — не увидеть вновь света дня… или даже ночную тьму, в зависимости от времени суток в том месте, куда направляешься. Однако он все же завидовал Фелессану — хотя не было никаких гарантий, что его друг пройдет Запечатление и станет всадником. Но Фелессан жил в Вейре — в Вейре Бенден, и у него были мать и отец, и всадники окружали его, и… — Лорд Джексом! — Зов Лайтола донесся с большого внешнего двора холда Руат, и мальчик бросился туда, вдруг испугавшись, что опекун улетит без него.

— «Всего лишь зеленый, — подумал Джексом с некоторым разочарованием.

— Могли бы послать, как минимум, коричневого — для Лайтола, управляющего Руатом, который сам был раньше всадником.» Затем Джексома охватило раскаяние: Ларт, дракон — Лайтола, погиб, и с ним умерла половина души человека; мрачной тенью бродит он теперь среди живых, не в силах забыть свою потерю. Для него полет на чужом драконе, какого цвета бы он ни был, — тяжкое испытание.

Зеленый всадник добродушно усмехнулся, когда Джексом вскарабкался по передней ноге на спину зверя.

— Доброе утро, Джералт, — сказал удивленно юный лорд — всего два Оборота назад он играл с этим юношей в Нижних Пещерах. Теперь прежний подросток превратился в настоящего всадника.

— Зови его Д'ралт, лорд Джексом, — поправил Лайтол своего воспитанника.

— Все в порядке, Джексом, — сказал Д'ралт и затянул вокруг талии мальчика предохранительный пояс.

Джексом был готов утопиться; Лайтол сделал ему замечание в присутствии Дже… нет, Д'ралта, а сам он забыл о почетном имени молодого всадника! Он уже не испытывал ни восторженного трепета при взлете, ни удовольствия от вида больших башен Руата, провалившихся вниз, от созерцания долины, извилистой, словно гибкая шея дракона. Но пока они кругами поднимались вверх, Джексом, чтобы сохранить равновесие, прижал ладони к неожиданно мягкой коже зверя; тепло огромного тела, казалось, успокоило его. Затем он увидел растянувшихся в ряд крестьян на полях — задрав головы, люди смотрели вверх, на дракона. Знают ли эти хвастливые мальчишкой из холда, что он, Джексом, лорд Руата, мчится на его спине? Джексом снова пришел в себя.

Стать всадником… Что может быть на свете прекрасней этой мечты! Джексома охватила жалость к Лайтолу — он обладал этим счастьем и утратил его… Ему, наверное, так мучительно парить в небе на чужом драконе… Если бы он мог помочь своему воспитателю! Лайтол был справедливым, и если он требовал, чтобы Джексом стал совершенством во всех отношениях, то лишь потому, что альтернативы не существовало. Джексом — лорд холда Руат; большая честь — не меньшая, чем стать всадником.

Раздумья Джексома были внезапно прерваны — дракон вошел в Промежуток.

«Медленно сосчитать до трех, — мелькнуло в голове Джексома, — и все закончится.» Он потерял ощущения света и звука — и даже не чувствовал мягкую кожу зверя под ладонями. Он попытался считать, но не смог. Его сознание тоже казалось застывшим, замороженным; но в тот момент, когда он был готов взорваться воплем ужаса, прохладный вечерний воздух заполнил легкие. Они парили над Бенденом, и никогда еще чаша Вейра, с ее обрывистыми стенами, расцвеченными лучами солнца, не казалась столь гостеприимной. Черные отверстые пасти туннелей, ведших в логова драконов, беззвучно приветствовали ошеломленного, дрожащего владетеля Руата.

Когда дракон по спирали спускался вниз, Джексом различил бронзового Мнемента — самого громадного дракона, когда-либо появлявшегося на свет из яйца, — который отдыхал на карнизе своего вейра. О н а, золотая королева Бендена, была на площадке рождений, — догадался Джексом. Там, на теплых песках, под сводами необъятной пещеры, зрела новая кладка. Скоро Запечатление… В кладке есть королевское яйцо. Джексом слышал, что во время Поиска была отобрана одна из руатских девушек. Госпожа Бендена тоже из Руата. Его холд дал Перну много Повелительниц… Мардра, конечно, не столь прославлена, как Лесса или Морита, но и она из Руата. У нее, правда, были забавные представления о холде… и она всегда раздражала Лайтола. Джексом знал это наверняка — он видел, как начинает в ее присутствии дергаться в тике щека опекуна. При Лессе этого не было. Но она давно уже не появлялась в Руате.

Когда они в очередной раз повернули, юный лорд Руата увидел Госпожу Вейра Бенден. Вместе с Ф'ларом она стояла на карнизе королевского вейра. Зеленый испустил переливчатую трель; в ответ раздался низкий рык Мнемента. Грохочущее эхо заметалось меж стен чаши. Значит, Рамота, королева, уже знает об их прибытии.

Джексом почувствовал себя гораздо уверенней — особенно, когда заметил маленькую фигурку, промчавшуюся по дну котловины к лестнице, что вела в королевский вейр. Фелессан! Его друг! Они не виделись несколько месяцев. Джексом не возражал бы, длись полет бесконечно, но ему не терпелось встретиться с Фелессаном.

Под строгим взглядом Лайтола лорд Руата с некоторой нервозностью отдал положенные поклоны Госпоже и Предводителю Вейра. Он часто репетировал эти церемониальные движения, и, безусловно, питал искреннее почтение к Лессе и Ф'лару; но сейчас, путаясь в словах традиционного приветствия, чувствовал себя глупо.