– Вот поэтому ты ни с кем и не встречаешься.
– Стерва, – протянула я.
Нинка показала язык и закрыла пузырек зеленки.
Моя ладонь была теперь зеленой почти на треть.
– Зато теперь, может, узнаешь.
– Конечно, ты же познакомишь меня с Игорем.
– Познакомлю, – улыбнулась Нинка. – Только ты ладонь себе завтра пластырем заклей, а то испугается еще.
– Не волнуйся, заклею.
– У тебя сильная ссадина, заживать долго будет, наверное.
– Да, блин, – вздохнула я. – След останется. У меня от любой царапины следы остаются. По три месяца держатся.
– Да-да, – многозначительно качала головой Нина. – Линии на ладони могут поменяться.
– Фигня какая. А это плохо?
– Да кто ж его знает. Заживет, увидим.
– Больше никаких велосипедов.
– Договорились.
Из окна кухни был виден школьный двор, гаражи и машины. По школьному стадиону гуляла пара, а вокруг них бегали собаки. Непонятно какой породы. С восьмого этажа плохо видно.
Я вышла из подъезда Нинкиного дома, когда уже начинало темнеть. Вышла на улицу Королева. Верхушка Останкинской башни уже светилась желто-оранжевым светом. Я перешла на другую сторону и села на остановке трамвая.
За мной на двойном сиденье ехали девушки. Одна шумно жевала жвачку. Пахло мятой. Хотелось двинуть ей в челюсть или хотя бы заткнуть уши, но плеер отключился еще по дороге сюда, так что приходилось терпеть и подслушивать.
– …а это вообще нормально?
– Ничего, переболеет.
– Думаешь? Мне не очень нравится эта компания. Ей надо парня хорошего найти.
– Подруги и так уже достали ее, на мозги вечно капают, что парня найти надо.
– Это все потому, что она до сих пор страдает по Липину. Надо познакомить ее с кем-нибудь. И Наташку тоже.
«Это точно», – подумала я, вылезая из трамвая на своей остановке.
Большим пальцем шевелить было трудно. Болел холм Венеры – между ним и линией жизни. Похоже, что заживать будет долго. Вкрапления запекшейся крови на зеленой ладони намекали на это.
Перед сном сижу «Вконтакте» с мобильного телефона. Сначала отвечаю на сообщения, потом читаю новости, лайкаю самые смешные посты сообщества «Веселый социопат» и «Корпорация зла», читаю свой гороскоп на каждый день. Если прогноз хороший – лайкаю и кидаю себе на стену, а если нет – просто не обращаю внимания.
У меня в закладках всего пять человек.
Фотограф Катя, модель Саша, писатель Маша.
Есть несуществующий парень Дмитрий – этот аккаунт я завела для папы, чтобы ему было удобнее искать интересные политические видеоролики. Здесь ведь можно найти все, что угодно. «Вконтакте» – та еще помойка. Также с этого аккаунта сидят мама и бабушка, но они смотрят русские сериалы, если по какой-то причине не успели посмотреть их вечером. А иногда я сама сижу под именем Дмитрий. Например, когда не хочу ни с кем общаться, отвечать на сообщения и все такое. Одним словом – слушаю музыку и прячусь от людей. Очень удобно.
Пятый человек – это Игорь, чью страничку я знаю наизусть. Я ведь каждый день захожу на нее десятки раз. Смотрю, когда он был последний раз, а если он не заходит больше суток – начинаю волноваться. Нет, я не боюсь, что с ним что-то случилось. Я думаю, что у него может быть девушка, и уже заранее начинаю ревновать. Но и это не пугает меня. Я не из тех, кто опускает руки и не лезет в чужие отношения. «Ах, у него есть девушка, я не буду лезть в их отношения», – часто говорят хорошие девочки, вроде моей подруги Насти. Девушке нужно быть хитрой и наглой, чтобы не упустить свое счастье. Не думаю, что Игорь – мое счастье на ближайшие двадцать лет. Я думаю, что учиться отношениям нужно уже сейчас, чтобы в двадцать было проще.
Есть еще шестой человек. Он не менял аватар с десятого января, а заходил последний раз неделю назад. Фото в профиль, парень в черной шапке с прикрытыми глазами, немного наклонил голову вперед. Вокруг снег. Много снега. Сверху падают белые хлопья, задерживаясь на рукавах его куртки.
Я все так хорошо помню, что хочется забыть.
Ваня
Когда я вышел из дома, она сидела на скамейке у подъезда и курила, следя за каждым моим движением. Она не отводила глаза, не улыбалась, не смущалась ни секунды. Я сел рядом, в полуметре от нее. Худые ноги, черные колготки, рваные джинсовые шорты, грубые ботинки. Темно-рыжие кудри и брови, будто аккуратно нарисованные кусочком угля.
Она смотрела прямо. Я смотрел на нее. Шикарная в своей небрежности. Девушка не была женственной. Хотелось затащить ее силой в подъезд, прижать к стене и целовать до удушья.
– Будешь? – протянула мне бутылку, завернутую в бумажный пакет. Черные ногти, ободранный лак. Странно.
– Что это?
– А ты попробуй.
– Давай, – делаю глоток, пробую. Противный пряный запах. – Дрянь какая. Так и знал. Чего вы все это пьете? Дерьмо же.
– Это же энергетик, он полезный, – улыбается девушка. – Там на баночке сзади все написано. Я тебе потом покажу. Там даже витамины есть!
– Да ну тебя.
– Меня зовут Эля.
– А я Ваня.
Первый раз я увидел Элю позавчера, когда заходил в гимназию узнать расписание. Проходил мимо актового зала, а там она. Одна, на пустой сцене с тряпичным занавесом. Какая-то надпись на английском. Девочка сидела ближе к правому краю, перед синтезатором. Играла песня Рианны. Что-то там про Калифорнию. Девушка открывала рот и нажимала на клавиши. Не совсем уверенно, будто пыталась сама подобрать мелодию к песне. Я стоял как вкопанный, не мог сдвинуться с места.
Девушка заметила меня. Песня и музыка резко прервались на полуслове. Она посмотрела в мою сторону и громко рассмеялась. Ее смех отразился от стен зала и почти оглушил меня, вошел в резонанс со стуком сердца. Даже голова на миг закружилась.
Голос был низким, немного грубым. Может, даже прокуренным. Это она только что пела. Голосом чернокожей девушки. Белые так петь не умеют.
На следующий день я заметил ее у своего подъезда. Поздно вечером она выходила на прогулку с собакой. Эля была растрепанной, с огромными наушниками, что-то тихо напевала себе под нос. Она презрительно посмотрела мне в глаза и отвернулась.
* * *
– А я тебя видел во вторник в актовом зале.
– Я тебя тоже, – ответила она. – Ты, наверное, из новых жильцов с седьмого этажа. Вы на прошлой неделе приехали.
– Точно. Это вы по вечерам у подъезда сидите, да и по ночам тоже. Наша мадре так бесится на вашу тусу… Заснуть не даете. Ты здесь учишься?
– Да, в одиннадцатый перешла. А ты?
– И я.
– Ты, наверное, в «Б»?
– Откуда знаешь?
– От верблюда, – улыбнулась она. – Народу в классе мало, всех новеньких записывают к нам. Так что будем учиться вместе.
– Место за партой рядом с тобой еще свободно?
– Это неважно, – смеялась она в ответ.
– Слушай, а парень у тебя есть?
– Это тоже неважно.
– Ну, может, тебе кто-то нравится?
– Может, – ответила Эля.
– Как думаешь, у меня есть шанс?
– Ай, каки-и-ие мы самоуверенные.
– Ну, вот представь, подходит к тебе парень: высокий, спортивный, красавец, блондин – что ты сделаешь?
– Я подумаю. А варианты ответа у тебя есть?
– Не понял.
– Ну, когда пишешь тест, отвечаешь на вопросы, выбираешь правильный ответ из трех или больше вариантов. Если ты их назовешь, мне будет легче ответить.
– Это контрольный вопрос. Придется самой думать.
– А подсказки?
– Какие еще подсказки?
– Звонок другу, например? Или помощь зала… – смеялась Элька. – Или ты сам подскажи. На экзаменах иногда подсказывают, чтобы вытянуть ученика на тройку, а я на большее и не претендую.
– Никаких подсказок.
– Вечером я гуляю с собакой у гимназии, – сказала она. – Приходи.
– И что будет?
– Я подумаю и скажу тебе ответ. А пока я пойду, у меня дел много. Кстати, держи. Тут еще половина есть.
Когда за Элей захлопнулась дверь, мимо подъезда проехала девушка на велосипеде. Я посмотрел на бумажный кулек с вонючим коктейлем, поморщился и выкинул в мусорку.
– Тормози! – голос издалека.
– Тормоз на руле! – детский голос. – Нажми руками!
– Ты как, в порядке? Встать можешь? Офигеть, ты упала. Прямо в крапиву. Другого места не нашла. Руку покажи.
* * *
В половине одиннадцатого, когда стемнело, я вышел гулять с собакой. Поднял с земли палку, размахнулся и запустил в сторону школьной спортивной площадки. Джинн рванул за ней, и тогда я заметил – про краю футбольного поля ходила невысокая девочка в темном капюшоне, а вокруг нее без ошейника бегал бежевый мопс. Только что он схватил зубами палку – ту самую, что кинул Джинну. Теперь гордый мопс тащил ее хозяйке.
Девушка смеялась, хвалила пса и снова кидала ему палку. Теперь собаки вдвоем носились по футбольному полю, отнимая ее друг у друга, изредка подбегая к нам, а потом снова возвращаясь к игре.
Эля сидела на футбольных воротах и лениво наблюдала за происходящим. Я подошел к ней и сел рядом.
