В мае 1930 года, уже занимая прочное место в аппарате республиканского ГПУ, Люшков назначается начальником Секретного (с 1931 года — Секретно-политического) отдела ГПУ УССР. Тогда отдел «контролировал» не только остатки «антисоветских политических партий» (эсеров, меньшевиков, анархистов и т. д.), но и активно боролся с «внутрипартийной» оппозицией.
К этому времени ситуация в политической жизни страны круто изменилась: нэп был свернут, началась коллективизация деревни, правая и левая оппозиции в партии оказались под мощным давлением сталинского ОГПУ. «Оперативным наркозом» для советского общества в этой ситуации стали развернутые чекистами с конца 20-х годов судебные процессы по «вредительству» — «Шахтинский», «Промпартии» и другие. Не отставало в выполнении «социального заказа» Сталина и ГПУ Украины. Еще в декабре 1929 года старший товарищ и покровитель Люшкова Леплевский и сам перебрался в Харьков. Став начальником Секретно-оперативного управления (СОУ) и членом коллегии ГПУ УССР, он вместе с Люшковым активно участвовал в разработке и проведении крупнейших операций чекистов на Украине. Председатель ГПУ Украины В. А. Балицкий свидетельствовал, что ликвидация крупных дел «Украинского национального центра», «Военно-офицерской организации» (дело «Весна») и других крупных контрреволюционных повстанческих организаций на Украине была проведена «благодаря исключительной энергии, четкости и оперативному руководству и непосредственному участию в практической работе со стороны тов. Леплевского».
Существенно, что для Леплевского (тогда — начальника Особого отдела ГУ ГБ НКВД СССР) ликвидация «военно-фашистского заговора в Красной Армии» весной — летом 1937 года стала реализацией, с кое-какими изменениями, его же «заготовок» начала 30-х годов. Бок о бок с Леплевским работал на Украине Люшков. По мнению В. А. Балицкого, он сыграл не менее значительную роль «в развороте и ликвидации дел диверсионно-повстанческих организаций» — «Украинского национального центра» и «Военно-офицерской организации» (дело «Весна»). «Личные выезды тов. Люшкова в районы, руководство агентурой, результативные допросы ряда крупных фигурантов во многом способствовали раскрытию и ликвидации упомянутых организаций». В августе 1931 года Балицкий и его украинские чекисты добились своего: «развернутые» ими дела были замечены и по достоинству оценены Москвой — Балицкий получил повышение и стал заместителем председателя О ГПУ Союза. Как бывало и прежде, за новым зампредом ОГПУ из Харькова в Москву, в центральный аппарат ОГПУ, потянулись его чекисты с Украины.
«Массовости» украинского потока чекистов способствовали и открывшиеся вакансии на Лубянке. В августе 1931 года Сталин устроил очередную «перетряску» чекистских кадров в Москве, в опалу попали и были удалены крупные чекисты: Е. Г. Евдокимов, Я. К. Ольский-Ку-ликовский, И. А. Воронцов, Л. Н. Бельский и другие. Тогда-то для «людей Балицкого» с Украины: И. М. Леплевского, Г. С. Люшкова, М. К. Александровского, Я. В. Письменного и других — открылась возможность занять ответственные посты в центральном аппарате ОГПУ.
Новым начальником Секретно-политического отдела ОГПУ (прежний, Я. С. Агранов, был понижен в должности и назначен полпредом ОГПУ по Московской области) стал мало кому известный «человек со стороны», бывший полпред ОГПУ по Ивановской промышленной области Г. А. Молчанов, выдвинувшийся на ликвидации «вредительства» в. текстильной промышленности и отмеченный орденом Красного Знамени в 1931 году.
Именно к нему в отдел попали на работу «украинцы» — Г. С. Люшков и М. К. Александровский.
Если Люшкова тогда можно было смело назвать «человеком Балицкого», то Молчанов был и остается одной из самых загадочных фигур сталинского ОГПУ — НКВД, равно как не вполне ясной является и его роль в последующих событиях. Несмотря на дотошное разбирательство на февральско-мартовском (1937 года) Пленуме ЦК ВКП(б), так и не было выяснено: кому принадлежала инициатива его выдвижения в 1931 году на эту ответственную должность.
Георгий Андреевич Молчанов (1897–1937) родился в Харькове в семье официанта, окончил торговую школу и в 1917 году вступил в партию большевиков. Его служебную карьеру едва ли можно назвать блестящей: работая с 1918 по 1925 год в органах ВЧК — ОГПУ Восточного фронта, Туркестана, Северного Кавказа, Сибири, он оставался на второстепенных должностях и не был широко известен в чекистской среде. Лишь в 1925 году он был выдвинут на самостоятельную руководящую работу — начальником Ивановского губотдела (с 1928 года — полпредом ОГПУ по Ивановской области). В течение пяти лет (1931–1936) Молчанов руководил ведущим Секретно-политическим отделом (СПО) ОГПУ — ГУГБ НКВД СССР, занимавшимся разработкой и ликвидацией политической и внутрипартийной оппозиции. Если практически все украинские чекисты (И. П. Леплевский, Я. В. Письменный, М. К. Александровский и др.) были вынуждены в 1933 году вернуться с Балицким на Украину, то Л юшков вполне «прижился» у Молчанова и вскоре стал его заместителем. В этой должности с 1934 по 1936 год он принимал самое активное участие во всех крупных делах сталинского НКВД: «Ленинградского террористического центра» (1935), «Террористического центра и заговора в Кремле» (1935), «Троцкистско-зиновь-евского объединенного центра» (1936).
Особенно заметную роль в его судьбе сыграло участие в ленинградском следствии по делу об убийстве С. М. Кирова. Прибывшие в Ленинград в составе партийно-правительственной группы чекисты выполняли в следственной бригаде вполне определенные обязанности. Так, заместитель наркома НКВД СССР Я. С. Агранов вел общее руководство следствием и временно ис-поднял обязанности начальника УНКВД по Ленинградской области. Начальник Оперативного отдела ГУГБ НКВД К. В. Паукер ревизовал систему личной охраны убитого партийного руководителя. Люшков (Молчанов оставался в Москве) должен был заниматься политической подоплекой преступления. А именно эта сторона дела более всего интересовала Сталина и заместителя председателя КПК при ЦК ВКП(б) Н. И. Ежова, «курировавшего» следствие и направлявшего его в русло деятельности «зиновьевской оппозиции». По-видимому, Люшков, так же как и Агранов, сразу понял и принял замысел Сталина и Ежова обвинить в убийстве оппозицию. Это не сразу сделал Ягода, что в конечном счете повлияло на решение Сталиным его судьбы. Правильно «сориентировавшийся» в данной ситуации Люшков был сразу замечен и завоевал симпатии Ежова, в недалеком будущем — секретаря ЦК ВКП(б) и наркома внутренних дел СССР. Упоминание Я. С. Аграновым имени Люшкова на февральско-мартовском (1937) Пленуме ЦК как чекиста, и в дальнейшем с готовностью сотрудничавшего с Ежовым, это косвенно подтверждает.
Тем временем на Украине в среде прежних коллег-чекистов Люшкова назревали драматические события. По возвращении В. А. Балицкого и его сотрудников из Москвы где-то в конце 1933 года произошел конфликт между Балицким и его «правой рукой» Леплевским. Причиной к разладу, возможно, стала неспособность Балицкого «закрепиться» в Москве, в результате чего «его люди» тоже потеряли свои посты.
Близкие лично Леплевскому сотрудники Джирин и Инсаров стали вести среди работников ГПУ Украины разговоры, заявляя, что все успехи ОГПУ в оперативной работе являются результатом оперативности Леплевско-го. Эти разговоры дошли до Балицкого, который немедленно удалил Леплевского с Украины.
Развитие событий приобрело прямо-таки драматическую окраску: во время отъезда Леплевского на вокзале никого из провожающих не было, кроме Амирова-Пиев-ского. Леплевский к нему обратился в озлобленном тоне со следующими словами: я, мол, уезжаю с Украины, но еще сюда вернусь и рассчитаюсь со всеми. Так, совсем в «миргородской манере», жестоко поссорились два бывших украинских покровителя Люшкова.
На XVII съезде ВКП(б) в феврале 1934 года был избран новый состав ЦК. Его полноправными членами, сравнявшись своим партийным статусом с Ягодой, были избраны председатель ГПУ УССР (с июля 1934 года — нарком внутренних дел УССР) В. А. Балицкий и бывшие видные чекисты — секретарь Северо-Кавказского крайкома Е. Г. Евдокимов и секретарь Закавказского крайкома Л. П. Берия.
Не менее, чем Балицкий, был опасен для Ягоды и бывший крупный чекист Е. Г. Евдокимов. Вплоть до своего ухода на партийную работу (январь 1934 года) Евдокимов был неформальным главой мощного клана северокавказских чекистов, сложившегося вокруг него в Ростове-на-Дону в бытность полпредом ОГПУ по Северному Кавказу (1923–1929 и 1932–1933 годы). Шагом, направленным на «нейтрализацию» Евдокимова как своего возможного преемника или заместителя, стало назначение Ягодой в августе 1936 года Г. С. Люшкова в Ростов-на-Дону, начальником УНКВД по Азово-Черноморскому краю. Этим Ягода пытался достичь двух целей: получить от Люшкова, никак не связанного с интересами местного партийного и чекистского руководства, компрометирующие их и Евдокимова материалы, а заодно избавиться в Москве от Люшкова как от чекиста, сотрудничавшего с Ежовым. В связи с этим представляется спорным утверждение Р. Конквеста (речь идет о 1938 годе) о Люшкове как об «одном из немногих оставшихся в НКВД людей Ягоды». Как чекист из «свиты» Балицкого Люшков не числился в любимцах Ягоды. Μ. П. Шрейдер, знавший Люшкова по работе в Москве, дает ему весьма бледную характеристику, вспоминая о нем лишь как о «скромном человеке и неплохом работнике».
