Иногда, поднимаясь к себе в кабинет, дон Паскуале натыкался на Сьюзэн Рэдсток, которая принималась стыдить его за то, что он позволяет гноить в тюрьме самого преданного из своих служащих – Фортунато Маринео. Директор стонал, ломал себе руки, будучи бессилен заставить выслушать и серьезно отнестись к человеку, руководящему гостиницей, в которой произошло два убийства. Дон Паскуале как раз собирался написать в адрес президента административного совета организации, которой принадлежала "Ла Каза Гранде", очередное прошение о переводе в другое место, как в дверь постучали. Раздраженным голосом он попросил стучавшего войти. Это был Пьетро Лачи.
– Что тебе нужно, Пьетро?
– Хочу предупредить вас о своем уходе.
– Ты уходишь?
– Ухожу.
– Но… Но почему?
– Она мне видится повсюду, дон Паскуале… В коридорах я слышу ее шаги… Она говорит со мной, когда ветер шевелит занавески… Мне кажется, она спрашивает, почему я ее покинул…
– Ты настолько любил ее?
– Больше всего на свете, дон Паскуале… И вот мне приходится уходить отсюда, иначе я сойду с ума… Извините, что покидаю вас в такую минуту, но я пропаду, если только не уеду из Сан-Ремо…
– Корабль тонет… С него бежит экипаж, и это естественно… К концу недели можешь уезжать…
Вслед за Пьетро в кабинет зашел Генри Рэдсток, и, поскольку директор неплохо говорил по-английски, ему не составило большого труда понять то, что говорил ему этот посетитель.
– Мистер менеджер, моя дочь влюблена в этого Фортунато… Прежде чем дать ему свое согласие или отказать ему в руке дочери, я хотел бы составить о нем свое собственное мнение, но как это сделать, если его держат взаперти?
– Вам следовало бы обратиться в полицию.
– Этот комиссар ничего не способен понять!
– И тем не менее, синьор, именно на него возложена задача найти убийцу моего заместителя Маргоне и Джозефины.
– Первый из тех, кого вы назвали, меня не интересует. А вот что до убийства второй, то хотелось бы, чтобы оно было раскрыто, поскольку от этою зависит счастье моей дочери. И раз уж итальянская полиция не способна этого сделать, я сам этим займусь!
– Вы?
– Я! Мне прекрасно известны методы работы Скотланд-Ярда!
– Ма ке! А вам не кажется, что это будет… не совсем законно?
– Ну и что! В Дюнкерке мы не задумывались над тем, что законно, а что нет!
Рэдсток уже успел вернуться в свою комнату к Люси, а дон Паскуале все еще недоумевал, почему англичанин заговорил с ним о Дюнкерке?
Жена, дочь и ее подруги внимательно слушали Генри, разъяснявшего им свой план насчет того, как заставить убийцу Джозефины Пампарато обнаружить себя. Все было похоже на Дюнкерк, когда он отдавал приказы своему отделению о том, как вырваться из-под бомб "штукасов"[24] и погрузиться на судно. Единственная разница состояла в том, что если в Сан-Ремо никто не смел и слова пикнуть, то на французском берегу Ла-Манша ему чаще всего советовали пойти как можно дальше и перестать нести чепуху.
– Итак, подведем итоги… Нам известно, что убийство этой Джозефины было совершено на любовной почве… Латиняне всегда скрывали и приспосабливали к новым условиям свои отвратительные сексуальные страсти и романтические сказки! Кто был влюблен в эту Джозефину? Судя по тому, что мне уже рассказывали, она, кажется, морочила голову всем парням, которые могли ее видеть? Фортунато, Энрико, Пьетро и даже администратору Ансельмо.
– Фортунато не был в нее влюблен!– возразила Сьюзэн.– Она сама за ним бегала!
Мери Джейн принялась вторить ей:
– Энрико никогда не обращал на нее внимания!
– Почему вы так решили?
– Он сам сказал мне об этом!
– Если мы хотим добиться хоть какого-нибудь результата, нам необходимо рассматривать каждого из них как возможного преступника, а потом методом исключения мы доберемся до настоящего убийцы. Думаю, в Скотланд-Ярде поступили бы точно так же. Вы, Сьюзэн, займетесь выяснением привычек администратора, вы, Тэсс, будете следить за Пьетро, а вы, Мери Джейн, присмотрите за Энррико. Приступайте к выполнению!
После того как девушки ушли, Генри сказал жене:
– Кажется, я выглядел совсем неплохо?
– Вы всегда производите наилучшее впечатление, дарлинг.
С Рэдстоками стали происходить странные вещи… Не прошло еще и нескольких часов, как они стали забывать о своих предубеждениях относительно Италии и итальянцев, и это несмотря на то, что Генри собирался до этого продемонстрировать свое полное превосходство над европейцами. Со своей стороны, миссис Рэдсток начинала думать, что в солнце тоже есть своя прелесть, и если отсутствие тумана немного выбивало ее из привычной колеи, поданный на завтрак порридж был приготовлен не так, как это умеют делать в Англии, а люди здесь пили вина намного больше, чем чая, она все же не считала это смертельным грехом. Миссис Рэдсток была на грани измены Англии.
Слежка за всеми тремя подозреваемыми не дала никаких результатов. Заметив на себе внимание Сьюзэн, Ансельмо решил, что правится ей, и, позабыв о собственном племяннике, обратился к англичанке с таким предложением, что стеснительной Сьюзэн пришлось спасаться от него бегством. Что касается Мери Джейн, то она сочла недостойным следить за любимым человеком и предпочла вместо этого дойти вместе с ним до первой же попавшейся им скамейки, где они обменялись горячими поцелуями и клятвами в любви, далеко переходившими за рамки вечности. А одно из этих предприятий едва не завершилось печальным финалом. Пьетро почувствовал, что Тэсс следит за ним. Он воспринял это как проявление ревности и кипел от негодования. Неужели же эта англичанка не оставит его в покое? Делая вид, что он попросту прогуливается, Пьетро завлек девушку в порт, еще не зная о том, что инспектор Кони, движимый пока еще неясным чувством ревности, следил за Тэсс, которая следила за Пьетро. Лифтер вдруг быстро обернулся и стал надвигаться на англичанку.
– Может быть, хватит следить за мной?
– Я ваша невеста…
– Это не так!
– Вы не джентльмен!
– А мне наплевать на это!
– Почему вы не хотите признать, что любите меня?
– Потому что я не люблю вас!
– Лжец!
– Сумасшедшая!
– Будьте поосторожней, Пьетро, когда мы поженимся, вам не придется говорить со мной в таком тоне, иначе…
– Вы надоели мне, понимаете? Не морочьте мне!…
Тэсс отлично поняла смысл этого грязного выражения. В одну секунду в ней воспламенилась вся ее национальная гордость, и она влепила Пьетро такую оплеуху, что он на секунду застыл на месте без движения. Затем, позабыв обо всех правилах обращения с девушкой, он собрался было задать англичанке такую взбучку, что Кони не выдержал и бросился на помощь, чтобы не случилось непоправимого. Но он не успел вмешаться. После нескольких приемов и полученных ударов лифтер, словно щепка, взлетел в воздух и оказался в воде. Находившиеся в это время на воде восторженные моряки вначале долго аплодировали Тэсс и лишь затем выловили ее побежденного соперника.
Кони потихоньку вернулся в комиссариат, чтобы составить шефу восторженный рапорт об умелых действиях по самообороне и решительности мисс Джиллингхем, но Прицци, сославшись на смертельную усталость, уже успел вернуться домой, приказав не беспокоить его, кроме случая крайней необходимости.
Элеонора была удивлена столь ранним возвращением мужа домой. Убедившись в том, что он не болен, она стала ломать себе голову над причиной столь необычного явления. На секунду ее озарила надежда, что муж пригласит ее в какой-нибудь ресторан, но эти иллюзии полностью развеялись после того, как он переоделся в домашнюю одежду. Она чувствовала, что супруга тревожат какие-то серьезные мысли, и злилась из-за того, что он не хотел ими поделиться. Наконец, она не выдержала.
– Массимо! Скажи же наконец что с тобой?
– Да ничего…
– Я всегда чувствовала, когда ты говорил мне неправду. Массимо, и сейчас ты что-то от меня скрываешь!
– Уверяю тебя, ты ошибаешься…
Она сделал вид, что ей это безразлично.
– Ладно! Если ты мне не доверяешь…
– Ты же знаешь, что это не так, Нора мио… Ма ке! Зачем тебе отягощаться моими заботами, а?
– Вдвоем нам легче будет их вынести!
Побежденный этим аргументом, он сознался:
– Мне звонили из Генуи…
– Да?
Она хорошо знала, что это означало.
– И что же?
– Они не очень довольны,– вздохнул Массимо.
– Тобой?
– Да, мной, поскольку расследование поручено мне.
– И что же они ставят тебе в упрек?
– То, что я занимаюсь сразу двумя делами и не могу ни с одним из них справиться.
– Если бы им пришлось побывать на твоем месте…
– К сожалению, этого никогда не случится.
Элеонора молча приготовила аперитивы и, подав один из стаканов Прицци, заявила:
