После этого высокие гости посетили Хайгетское кладбище — могилу К. Маркса, где были сотни людей.
В завершение Хрущев и Булганин осмотрели знаменитый замок Тауэр, где гостям были показаны хранящиеся королевские регалии.
На следующий день Булганин и Хрущев возложили венок у обелиска Сенотаф, установленного в память английских солдат и офицеров, павших в первой и второй мировых войнах.
На другой день пребывания нашей делегации в Лондоне премьер-министр А. Иден дал завтрак в честь нашей делегации. Завтрак проходил в резиденции премьер-министра в Уайтхолле, на Даунинг-Стрит-10. Знаменателен для меня, например, этот завтрак был тем, что на нем я впервые увидел бывшего премьер-министра Уинстона Черчилля, который с первых дней Октябрьской Социалистической революции принимал самые энергичные меры, чтобы задушить молодую Советскую республику, а после нашей победы над фашизмом, будучи в США, в г. Фултоне произнес свою антисоветскую речь с призывом к холодной войне против СССР и других социалистических стран. Его у нас считали врагом № 1. Таким он был до самой смерти.
По характеристике Черчилль еще в молодости был большим авантюристом. В юности он потерял право на титул герцога. По сложившимся правилам наследования законным герцогом Мальборо стал двоюродный племянник юного Черчилля. Мечтавший о военной карьере Уинстон дважды проваливался на экзаменах в военное училище Санд-херст. Позже, когда он избрал уже политическое поприще, тогдашний премьер Бальфур не включил его в свое правительство. Это было публичное оскорбление. Черчилль отомстил тем, что перешел из консервативной партии в либеральную, за что получил прозвище «Бленхемская крыса». Бленхемским назывался замок, где он родился.
Природа наградила Черчилля сильной волей, личной смелостью, даром литератора и живописца, талантом политического деятеля. При всем том, он был одной из самых трагических и противоречивых личностей XX века. Аристократ до мозга костей — и по рождению, и по воспитанию, и по строю мыслей — Черчилль презирал человеческие массы.
С юных лет Черчилль бросался в самые невероятные авантюры. Он участвовал в англо-бурской войне 18991902 гг., попал в плен, бежал, едва унеся голову, за которую уже было назначено вознаграждение. Писал книги, менял союзников, добивался высоких правительственных постов, терпел поражения, уходил в тень, чтобы затем вновь появиться на политической арене.
Черчилль с неизменной сигарой, Черчилль со стеком в руке, Черчилль в цилиндре или в котелке, Черчилль в индии в пробковом шлеме, Черчилль в гусарской форме на белом коне, Черчилль на визитке, Черчилль в генеральской форме и т. д. Черчилль делал все, чтобы оттянуть открытие второго фронта. И вот эта личность была приглашена на завтрак, который Иден давал в честь нашей делегации. Я был свидетелем, когда при помощи двух сотрудников Черчилля извлекли из автомашины, ибо сам выйти он был не в состоянии. Неописуемо тучный, он медленно передвигался на своих толстых, коротких ногах. Массивная голова с толстой шеей и бульдожьим лицом производили весьма неприятное впечатление. За завтраком были тосты, но Черчилль не проронил ни слова.
Кроме этого завтрака в честь нашей делегации давались еще приемы, обеды от имени парламента, мэрии города Лондона, где неизменно подавали на первое блюдо черепаховый суп, считавшийся большим деликатесом. Для одного раза этот суп действительно показался вкусным.
Но когда нас стали кормить этим супом ежедневно, то мы заскучали по русским щам и украинскому борщу. Во всяком случае, я, например, наелся этого супа из черепахи на всю жизнь. Зато английский пирог с яблоками нам очень понравился. Несмотря на то, что мы были в апреле, нас угощали свежими яблоками и клубникой из Африки. Эта колониальная держава, эксплуатируя подопечные страны, ввозила за бесценок водным путем все, что росло на земле и находилось в недрах этих стран, пользуясь дешевой рабочей силой.
Встречи в парламенте и в мэрии проходили в строго обставленном церемониале. Руководителей нашей делегации встречали спикер палаты, а в мэрии — мэр города, одетые в черные мантии и четырехугольные, также черного цвета головные уборы. В такой же одежде нас встречали отцы городов Бирмингема и Эдинбурга в Шотландии, а также ректорат Оксфордского университета. Все это сопровождалось строгим, заранее разработанным ритуалом, подчеркивающим важность и официоз проводимых мероприятий. Короче говоря, все это происходило в стиле средневековья.
Для характеристики этого стиля достаточно привести такой пример, что в Великобритании органы государственной власти руководствуются законами, изданными в XIII и XVII веках. («Великая хартия вольностей 1215 года», «Билль о правах 1689 года» и др.)
Об английском парламенте ходило много анекдотов. Рассказывали, что для заседаний парламента установлен строгий распорядок заседаний по времени, и когда установленное время подходило к концу, в зале появлялся дежурный по охране Вестминстерского дворца, где проходило заседание, и объявлял: «Ваше время истекло, прошу покинуть дворец». Все члены палаты немедленно исполняли этот приказ.
Известный английский писатель Джеймс Олдридж так описывает свое посещение парламента. «Много лет назад я впервые отправился в палату общин, чтобы посмотреть, как проходят прения в нашем парламенте. Усевшись на галерее для публики, стал внимательно слушать речь о налоговой реформе. Я достал блокнот, чтобы кое-что записать. Но как только я вынул ручку, ко мне устремился один из служителей галереи и строго сказал: «Здесь нельзя делать заметки, сэр. Это запрещается». Пришлось убрать блокнот. Но я тешил себя надеждой, что на следующий день смогу прочесть в газетах все, о чем говорилось. Но, увы ничего из того, что я услышал в палате общин, нельзя было найти на страницах газет». Такова «демократия» английских консерваторов. Поэтому недаром Джеймс Олдридж назвал свою статью «Парламентский театр».
Из достопримечательностей Лондона запомнился Букингемский дворец, столичная резиденция королевы. Охраняет дворец специально подобранный, из числа рослых гвардейцев, почетный караул. Гвардейцы одеты в яркую форму с аксельбантами и черными папахами на головах, по щекам от которых под подбородок спускается блестящая медная цепь. Форма придает караулу торжественный вид. Папахи у гвардейцев сделаны, кажется, из медвежьих шкур. В 1984 году газеты писали, что несмотря на сильную охрану Букингемского дворца, к королеве в спальню проник проситель. Плохого он королеве не причинил, а только подал жалобу, но все же был арестован. Это, конечно, была сенсация, особенно для борзописцев. Проситель проник по водосточной трубе.
Запомнилась Трафальгарская площадь, на которой стоит 60-метровая колонна адмирала Нельсона. На этой площади традиционно собирается народ для выражения своих требований. В 1978 году два альпиниста Эдвин Драммонд и Колин роув в течение двух часов восходили на вершину колонны и укрепили там полотнище с надписью «Баркслейс банк наживается на жертвах апартеида». С вершины они бросили конверт с посланием к мировой печати с протестом против апартеида. Под аплодисменты публики они спустились вниз, но тут же были арестованы и обвинены якобы в преднамеренном нанесении ущерба историческому памятнику. Однако протест этих молодых альпинистов умножил ряды массовой демонстрации борцов против апартеида, которая состоялась в тот же день в Лондоне.
Из архитектурных сооружений в Лондоне примечательны масштабностью и красотой здание Парламента и собор Св. Павла. Красив находящийся в центре Лондона Гайд-парк, где лондонцы любят отдыхать. Очень красива и многолюдна всегда одна из главных улиц Лондона, улица Пикадилли, где световая реклама вечером слепит глаза, и где в основном расположены злачные места.
Кажется, на третий день нашего пребывания в Лондоне ко мне ночью прибыл командир нашего крейсера контрадмирал Иванов и доложил, что с борта стоящего нашего эсминца дежурным матросом был обнаружен плавающий под бортом нашего крейсера аквалангист. Руководители нашей делегации уже спали, поэтому мы с адмиралом решили докладывать утром. Перед завтраком мы доложили о происшествии. Н.С. Хрущев спросил, что мы думаем о причинах появления аквалангиста. Контр-адмирал высказал соображение, что англичане давно стремятся узнать ходовую часть и конфигурацию днища наших крейсеров, т. к. знают, что они более быстроходные, чем английские. Я высказал свое подозрение на подготовку диверсии. «Принимайте меры по обеспечению безопасности крейсера, — сказал Хрущев. — Обратно, в Москву мы пойдем на крейсере» — добавил он.
Мы с контр-адмиралом поехали в Портсмут, к начальнику порта и заявили ему протест. Сухопарый английский адмирал внимательно нас выслушал, а затем заявил, что это «галлюцинация советских моряков». Но мы были уверены, что это не так, и приняли возможные и необходимые меры безопасности, используя своих водолазов, которые просмотрели все днище корабля.
