Читаем без скачивания Кровавая осень - Брайан Макклеллан

– Хорошо.

– Но здесь слухи уже начали расползаться, – заметил Олем.

– Ничего не поделаешь, солдаты видели, как мы прискакали.

– Я запретил выходить из лагеря до завтрашнего утра, – добавил Олем.

– Отличная работа.

Олем машинально теребил рукой нашивки полковника, которые Тамас вручил ему возле Альватона. Телохранителю явно хотелось снять их.

– Сэр? – вопросительно произнес он.

– Я не разжалую тебя, Олем.

– Так было бы лучше, сэр.

– Это не значит, что ты будешь командовать каким-то подразделением – по крайней мере, не своими штуцерниками. Ты полковник для особых поручений. Такое случалось и до тебя.

– Но все-таки…

Тамас поднял руку, пытаясь прекратить спор, хотя и понимал, что его надежды несбыточны. Олем был искренне убежден, что не заслуживает звания полковника.

– Мне удобнее, чтобы ты имел право отдавать приказы, – объяснил Тамас. – Не воспринимай все так мрачно. Я не дам тебе в подчинение много людей, пока ты не будешь к этому готов. Попомни мои слова, через десять лет ты станешь генералом – самым настоящим.

Похоже, Олем готов был рассмеяться в лицо Тамасу, но сдержался.

– Я не буду бриться, сэр. А генералы не носят бороды.

– А мне нравится борода, – сказала Влора. – Многим солдатам она была бы к лицу.

– Только ты не начинай. – Тамас погрозил ей пальцем. – Я закрываю глаза на его выходки, потому что он – моя последняя защита от убийц. Но от тебя я этого терпеть не стану.

– Хорошо же он защитил вас от Хилански.

Олем ощетинился, услышав эти слова, но лицо его сделалось кислым. Фельдмаршал посмотрел на Влору. Это было жестоко – она прекрасно знала, что Олем выполнял приказ и не мог быть рядом. На самом деле он очень серьезно относился к своим обязанностям. Тамас уже открыл было рот, чтобы поставить ее на место, но тут же снова закрыл, увидев лицо Влоры. Она побледнела и уставилась в пол, уже пожалев о своих упреках.

– Сэр, могу я еще что-нибудь для вас сделать? – деревянным голосом произнес Олем.

– Оставайся рядом со мной. Что касается Хилански, то…

– Я отправил за ним целую роту. Они поймают его, как и всех его сторонников, и приведут назад в цепях.

– Ты хорошо справляешься со своей работой, Олем. А этот пустяк скоро заживет.

Фельдмаршал показал на скрытую под плащом ножевую рану и тут же ощутил приступ боли, несмотря на пороховой транс.

– Да, сэр.

В голосе Олема все еще слышалось напряжение.

Тамас протер глаза. Обычно перед началом сражения он совещался со своими офицерами или продумывал запасной план боя. Но он уже отдал необходимые распоряжения, и теперь все зависело от того, как ответят кезанцы на подложное письмо Хилански. Если уловка удастся, у Тамаса будет целый день на подготовку. Если нет, битва начнется не позже чем через час.

Нужно было что-то предпринять, но фельдмаршал попросту не мог сейчас сдвинуться с места. Он убеждал себя, что во всем виновата усталость после долгой дороги, – несколько минут покоя, и все будет в порядке. Но это была не просто усталость. У него ломило кости. В дополнение к свежей ране напомнили о себе прежние. Голова плохо соображала от недосыпания. В последние несколько месяцев годы начали брать свое.

Тамас никак не мог сосредоточиться на предстоящей битве, и это означало, что он упустил нечто очень важное.

– Сэр, а что с Таниэлем? – тихо спросила Влора. – Хиланска послал людей в горы. Что, если…

Она умолкла на полуслове.

Нет, это не могло быть важнее битвы. Таниэль – сын Тамаса, но это всего лишь один человек. А сегодня решалась судьба целой страны.

– Я знаю свои обязанности, капитан, – ответил фельдмаршал.

Казалось, Влора хотела еще что-то сказать. Но вместо этого подошла к Олему, все еще стоявшему у входа. Тот лишь молча смотрел, как она достает из его кармана табак и бумагу, даже не пытаясь ее остановить. Влора свернула сигарету, не отводя взгляда от Олема, прикурила и глубоко затянулась. Затем выпустила дым через нос и передала сигарету Олему.

Тамас уже собрался сказать им, чтобы не курили в палатке, но ему хотелось узнать, чем все закончится. Это было предложение мира, попытка извиниться за сказанные минуту назад слова.

Олем взял сигарету и зажал между зубами. Тамас облегченно выдохнул, только теперь сообразив, что все это время не дышал.

Полог палатки приподнялся, и кто-то шепотом заговорил с Олемом.

– Одну минуту, сэр, – сказал телохранитель и вышел наружу.

Тамас остался с Влорой. Фельдмаршал понимал, что она хочет продолжить разговор о Таниэле. Он строго посмотрел на нее, стараясь показать, что не потерпит возражений, но молчание затянулось, и теперь он уже почти хотел, чтобы Влора заговорила. Он не боялся обвинений и упреков. Он был в состоянии справиться с этим.

Но не мог справиться с собственными сомнениями.

Олем вернулся в палатку, ветер принес запах сигаретного дыма.

– Сэр, прибыл наш посыльный. Кезанцы не передали с ним никакого ответа, но их войска уже отходят. У нас будет передышка до завтрашнего утра.

Тамас встал, кашлянув в кулак, чтобы скрыть болезненную гримасу.

– Будем надеяться, что кезанцы не стали хитрей за время нашего отсутствия. Сколько штуцерников тебе удалось отыскать?

– Хиланска разослал их обратно в роты. Но я уже нашел около двухсот человек.

– Ты собрал их снова? Хорошо, у меня есть для них работа.

13

Кресимира – вернее, куклу, с помощью которой Ка-Поэль сдерживала бога, – по-прежнему нельзя было никуда переносить.

Всю ночь Таниэль боролся с нарастающей паникой. Не спал, почти ничего не ел. Наступление утра лишь усилило его беспокойство.

– Нам нужно уходить, – сказал он.

Ка-Поэль решительно покачала головой. Она склонилась над небольшим, размером с солдатский ранец, коробом из веток и сушеной травы, в котором лежала фигурка бога.

– К полудню они будут здесь, – напомнил Таниэль.

Ка-Поэль не ответила. Она закончила плести короб всего несколько часов назад. С тех пор она только и делала, что рисовала на нем тонкие расходящиеся линии кисточкой из конского волоса, которую хранила в рюкзаке. Вместо краски она использовала свою кровь, оставляя на удивление яркий багровый след, совсем не похожий на ржавые пятна засохшей крови.

Все это очень беспокоило Таниэля – сильней, чем обычно.

– Полроты адроанских солдат с духовыми ружьями остановились на ночлег в двух милях отсюда, – снова принялся убеждать он. – Скоро они проснутся, свернут лагерь и продолжат поиски. Они найдут нас в самом лучшем случае к полудню. Мы не справимся с таким большим отрядом. Они убьют нас обоих и освободят Кресимира. Нам нужно уходить.

Ка-Поэль, видимо, была с ним не согласна. Она медленно и уверенно проводила все новые линии, словно не слыша его слов.

Таниэль коснулся ее плеча:

– Поэль…

Она резко обернулась, отбросила кисточку и вскочила на ноги. Он невольно отшатнулся. Лицо девушки искривилось в сердитой гримасе, сжатые кулаки уперлись в бедра. Ка-Поэль отвела Таниэля в самый угол пещеры и каким-то образом ухитрилась посмотреть на него сверху вниз, хотя и была намного ниже ростом. Она приложила руку к груди, затем к виску и сделала отрицающее движение рукой. Повторила этот жест еще дважды и указала на короб.

«Я сама не знаю, как я это делаю».

Только теперь Таниэль заметил, что ее сорочка и волосы пропитались потом. Плечи девушки дрожали, в глазах сверкали слезы, и он наконец понял, насколько она измотана. Он знал, что Всевидящие умеют сплетать заклинания. Они делали для колонистов Фатрасты зачарованные пули, которые назывались «красными метками». Однажды Ка-Поэль изготовила такие же для Таниэля – хотя он и не видел, как это происходило. Наверное, каким-то похожим способом.

Таниэль поглядел на короб, вспомнил тонкие красные полоски, по которым пули и получили свое название.

Ну конечно же. Это очень напоминало «красные метки». Ка-Поэль использовала для заклинаний свою кровь.

И еще несколько дней назад она провела кровью какие-то линии на щеках Таниэля. Защитное заклинание? Сколько же сил это у нее отняло? Таниэль новыми глазами взглянул на девушку и увидел, как она исхудала, как запали ее глаза и ввалились щеки. Одежда висела на ней, как на вешалке.

Не позволяя Кресимиру вырваться на свободу, она медленно убивала себя, но все еще обладала какой-то властью над ним.

Беззвучно, как всегда, Ка-Поэль вернулась к своей работе.

Таниэль взял два ножа и штык, украденные недавно у адроанских солдат. Теперь он жалел, что не прихватил духовое ружье, которое мог использовать хотя бы в штыковом бою. Но он самонадеянно сломал все ружья, найденные на стоянке адроанцев.

Таниэль поцеловал Ка-Поэль в щеку, стараясь не огорчаться тому, как она отвернулась от него. Вышел из пещеры, поднялся на гребень горы и направился на восток, к тому месту, где заночевали адроанские солдаты.